Камни последней стены

Габриэлла была импульсивной, отважной, часто безрассудной. Она была очень красива. У нее мать испанка и сказывался южный темперамент. Вайс был человеком совестливым, ответственным. Нигбур мягкий, уступчивый, скрытный. Гайслер тоже скрытный, но хитрый, очень изобретательный. Бутцман расчетливый, прагматичный. Менарт был человеком неуступчивым, несколько заносчивым и храбрым. Вот, пожалуй, так, если в нескольких словах.

Дронго ставил какие-то знаки у каждой фамилии. Понять эти нелепые закорючки мог только он. Шилковский терпеливо ждал, когда его собеседник закончит писать.

Дронго отложил ручку, посмотрел на сидевшего перед ним человека и неожиданно произнес:

– У меня последний вопрос, герр Шилковский. Скажите, вы не скучаете по Германии? Вам не хочется вернуться?

Дронго внимательно смотрел на своего собеседника. У Шилковского дрогнуло лицо. Очевидно, такой вопрос в этом здании ему не задавали.

– Не знаю, – ответил он, немного подумав, – я там чужой. Меня никто не знает. И мне не стоит думать об этом.

Я бы предпочел остаться здесь. Вам этого не понять. У меня отняли мою страну, мое будущее.

– У меня тоже, – сказал Дронго, – мы с вами примерно в одинаковом положении, герр Шилковский.

Прошлое.

Восточный Берлин.

8 ноября 1989 года

Хеелих вернулся на работу через час после встречи. Митинги сотрясали Берлин. У Стены полицейские и пограничники с трудом сдерживали тысячи людей, рвущихся в другую часть города. Хеелих видел бледные потрясенные лица своих коллег.

Каждый понимал, что означало такое количество людей у Стены. Если люди прорвутся, если сметут границу, то будет плохо всем, и в первую очередь сотрудникам «Штази». Об этом уже многие догадывались.

Сотрудники его группы обычно собирались на конспиративной квартире и Хеелих дал указание собрать его группу к семи часам вечера. Затем вошел в кабинет заместителя начальника управления Эриха Дамме.

Среднего роста, плотный, лысый, с густыми бровями, Дамме был похож скорее на бакалейщика, чем на старшего офицера разведки.

Хеелих как никто другой знал об обманчивой внешности своего друга. Они были знакомы почти двадцать лет и относились друг к другу с должным уважением. Однако он никогда не был близок с Дамме, сказывалась его замкнутость.

– Здравствуй, – кивнул Хеелих, входя в кабинет, – у меня к тебе важное дело.

– Сейчас у нас у всех важные дела, – пробормотал Дамме, – нам нужно вылезать из этой ситуации.

– Вот поэтому я и пришел.