Кредо негодяев

Он мог показать зубы и потребовать денег от советского посольства – это было вполне в духе старого, закаленного жизнью бойца. Но сотрудничать с кем-либо он не станет. В этом Дронго был убежден – Капустин слишком колоритная фигура, чтобы так просто пойти на контакт с неизвестными представителями московских авторитетов. В свою очередь, Клык и Палач были наиболее опасными из переехавших, и он справедливо решил приберечь их до своего перелета в Америку.

По его расчетам, Хабашели должен был позвонить в Москву, перепроверяя информацию насчет связного, а Савченко мог вполне выйти на своих «благодетелей» в самом ФБР.

Что и требовалось в данном случае, привлекая к операции максимально возможное число людей, чтобы затруднить деятельность в Америке слишком хорошо устроившимся людям Рябого. В Америку он летел через Болгарию. Страны Западной Европы наконец открыли границы друг для друга, существенно осложнив задачу иностранцам, въезжающим в их страны. Теперь для поездки в Западную Европу требовалась общая «евровиза» и соответственно все данные просителя закладывались в общий компьютер в Страсбурге. Эра великих разведчиков и блистательных шпионов уходила в прошлое. На смену им приходили занудливые программисты и бесцветные аналитики, сидевшие у своих компьютеров. Если учесть и то обстоятельство, что в Европе вскоре собирались вводить регистрацию по отпечаткам пальцев, шансов на продолжение карьеры не было ни у одного из разведчиков. Никакие поддельные документы не смогли бы заменить отпечатков пальцев. Мир неузнаваемо менялся, но общие законы зла и добра оставались универсальными законами человечества. Зло и добро по-прежнему сходились в яростной схватке, отстаивая свое право на истину. И в мире по-прежнему были свои праведники и свои грешники, словно ничего не менялось в психологии людей со времен Адама и Евы.

Он прилетел из Софии в Вашингтон и остановился в отеле «Савой», который знал по предыдущим приездам в Америку. Отель был расположен напротив бывшего советского, а ныне российского посольства.

У него привычно испортилось настроение, когда он увидел трехцветный флаг над зданием, где раньше был совсем другой флаг. Несмотря на то что после распада СССР прошло около четырех лет, он по-прежнему сохранял в душе образ того могучего и великого государства, гражданином которого он был. Может, это была ностальгия по уходящей молодости или по погибшим друзьям, так счастливо ушедшим еще в молодые годы и не узнавшим всей горечи распада.