Линия аллигатора

Но работаю у него недавно, всего две недели.

– Меня всегда поражает, как европейцы легко овладевают языками, – пробормотал Дронго, – я, к сожалению, знаю только английский и итальянский. Даже французский, который мне так нравится, не сумел выучить. Иногда мне кажется, что это моя природная лень.

– Но зато вы хорошо говорите по-английски, – улыбнулась Сигрид.

– Вы еще лучше говорите по-русски. Кстати, где вы его изучали?

– В Стокгольме. Я специализировалась на славянском отделении. Поэтому изучала польский и русский языки.

– А вы раньше бывали в России? Или в СССР?

– Нет, никогда.

– Странно, мне иногда кажется, что я вас где-то видел.

Сигрид закусила нижнюю губу, не решаясь посмотреть на него.

– У вас довольно распространенная для Швеции фамилия. Простите, но, когда вы оформляли документы в аэропорту, я обратил на это внимание, – продолжал Дронго.

– Да, Андерссон довольно распространенная в Швеции фамилия, – сказала Сигрид, на этот раз не улыбнувшись.

Она выжидательно смотрела на Дронго, словно предугадывая его следующую фразу.

Но в этот момент в разговор вмешался Роудс, и слова, которые просто обязан был произнести Дронго, она не услышала.

– У вас есть где остановиться в Москве? Или вы будете жить с нами в отеле?

– Конечно, у меня есть своя квартира, – кивнул Дронго, – но я буду жить вместе с вами. И не из соображений экономии. Во-первых, так удобнее, во-вторых, я собираюсь часто наведываться на свою квартиру, а судя по документам, которые вы мне дали, там могут оказаться люди, не очень заинтересованные в моем успешном расследовании.

– Вы все-таки надеетесь что-то найти? – тяжело вздохнув, спросил сенатор Роудс.

– Безусловно. И начать я хочу сразу с экспертов. Здесь две подписи патологоанатомов. Профессор Бескудников и эксперт Коротков. Я немного слышал о первом из них. Он достаточно известный специалист в Москве и вряд ли мог допустить такой просчет.

– Мне об этом тоже говорили, – помрачнел Роудс, – следователи прокуратуры ссылаются именно на него, когда говорят о том, что экспертиза была проведена верно.

Они убеждены, что Бескудников не мог ошибиться. Но я ведь знаю, что он ошибся.

– Это мы проверим на месте, – кивнул Дронго. Разговаривать с Роудсом было достаточно сложно, приходилось говорить громче обычного. Между ними сидела Сигрид. А разговаривая громко на английском языке, они обращали на себя внимание даже в полупустом салоне первого класса.

Роудс замолчал, снова закрыв глаза.