Линия аллигатора

– Обязательно, – согласился Дронго и, обращаясь к Сигрид, сказал уже по-английски: – Вы видите, Сигрид, в чем преимущество знания иностранных языков? Здесь по-прежнему уважают и немного побаиваются иностранцев. Это идет еще оттуда, из Советского Союза, когда любой иностранец был потенциальным врагом и шпионом ЦРУ. Шпиономания давно закончилась, а относительное уважение к иностранцам осталось. В отличие, например, от Франции, где вообще лучше не говорить по-английски. Вам просто могут не ответить.

Сигрид усмехнулась:

– Вам нужно писать книги.

Вы очень наблюдательны.

– После первой же моей книги меня найдут и уберут, – очень серьезно сказал Дронго, – я живой только потому, что до сих пор никогда и никому не рассказываю о своих знаниях. Иначе это может быть бомба, которая взорвет не одно правительство.

– Понимаю, – согласилась с ним женщина. – Вы столько лет были связаны со всеми этими расследованиями. Мне рассказывали, что в ООН вам предлагали довольно солидную должность. Но вы отказались.

Можно узнать почему?

– Я слишком любопытен по природе и слишком непоседлив. По гороскопу я Овен, а этот знак подразумевает страсть к постоянной перемене мест, любовь к путешествиям, к разного рода приключениям. Спокойная жизнь чиновника не для меня. Кстати, а кто вы по знаку Зодиака?

– Вы верите в такие вещи? – засмеялась Сигрид.

– Не всегда. Но иногда знак Зодиака довольно точно отражает внутреннее состояние человека, навязываемое ему определенными рамками гороскопа. И человек бессознательно следует внутреннему голосу.

Можете называть это самовнушением.

– Я Скорпион.

– Так я примерно и думал.

– Это хорошо или плохо?

– Не знаю. Но, по-моему, для женщины плохо. Хотя я тоже не очень помню все эти знаки. Я читаю только про рожденных в апреле, так как это мой знак.

Оба рассмеялись.

– Там был еще второй эксперт, – задумчиво сказал Дронго, – может быть, он сейчас работает в институте и мы можем узнать от него подробности патологоанатомической экспертизы Элизабет Роудс.

Скажите, пожалуйста, – обратился Дронго к любезному секретарю профессора Бескудникова, – вы не знаете такого сотрудника вашего института, как доктор Коротков?

Секретарь сделала удивленное лицо.

– А зачем он вам нужен?

– У меня есть к нему письмо от нашего американского коллеги, – быстро соврал Дронго.

Секретарь покачала головой.

– Это невозможно, – с сожалением сказала она, – это никак не получится. Доктор Коротков погиб три месяца назад.