Мечта дилетантов

Мы дважды посылали наши характеристики следователю, но адвокат Боташев говорил, что они не были приобщены к делу. Это нас очень обижает, ведь Абасов столько лет был нашим сотрудником.

– У меня к вам будет один очень необычный вопрос, – улыбнулся Дронго, пробуя чай. Он был вкусным, зеленый и с жасмином. – Насчет ваших отношений.

– Догадываюсь, какой, – усмехнулся Гольдфельд, – вам интересно, как вообще мы уживались. Еврей во главе банка и азербайджанец в качестве одного из его заместителей.

– И не просто азербайджанец, – заметил Дронго, – он мусульманин и шиит.

Он из Баку, а там живут в основном шииты. Насколько я помню, это самые непримиримые враги Израиля в Иране и Ливане.

– Верно, – кивнул Гольдфельд, – именно поэтому мне очень важно было присутствие Ахмеда Абасова в нашем банке. Мы ведь работаем со странами СНГ и Прибалтики. Поэтому в нашем банке работают представители практически всех народов нашей страны. Среди моих трех заместителей – русский, азербайджанец, латыш. Среди начальников отделов у нас есть белорусы, украинцы, даже киргиз.

Я считаю, что это наиболее верная политика в таком банке, как наш. Конечно, мы ориентируемся прежде всего на деловые качества наших сотрудников, но их национальное многообразие – это бесценный капитал нашего банка. Что касается мусульман-шиитов, то вы правы. Они настроены по отношению к Израилю наиболее агрессивно. Но я был в Баку и не видел этой агрессивности. Более того, насколько я знаю, там открыты регулярные рейсы между Баку и Тель-Авивом.

– Они даже летают под совместное пение на двух языках, – улыбнулся Дронго, – это было самое важное, что я должен был узнать.

Мне важно было уточнить ваше отношение к Абасову.

– Я считал его своим другом, – поднял голову Гольдфельд, – и буду так считать, независимо от того, какой приговор ему вынесут в суде. Не знаю, почему он это сделал, но уверен, что мы еще узнаем. Однако в любом случае он показал себя как очень компетентный и добросовестный специалист. И я не могу сказать о нем ни одного плохого слова.

– Постарайтесь не говорить этого журналистам, – посоветовал Дронго, – иначе они обратят ваши слова против вас. Вы действительно хотели сделать его первым вице-президентом банка?

– Да. Я не скрывал своих планов. Он был очень деятельный человек, на которого я мог вполне положиться.

– Ребрин должен был уйти?

– Он уже давно болеет. В прошлом году ему сделали шунтирование сердца. Есть какой-то предел для столь сложной работы, которой мы занимаемся.