Один раз в миллениум

Но тогда вопрос: кто именно?

– Вы не помните, кто из ваших старых знакомых проходил на кухню?

– Помню, конечно. Они все были на кухне. Мы не виделись столько лет, и каждой из них хотелось осмотреть мою квартиру. Это типичное жилище холостяка. Откуда им знать, что я давно женат и у меня взрослая дочь.

– Сколько лет дочери?

– Пятнадцать.

– Когда вы встречались с Оксаной, вы были уже женаты?

– Да, но какое это имеет значение? Я же вам объяснил, что это была не любовь, а страсть.

– Ваша жена догадывается о вашем любвеобильном характере?

– Не думаю.

Мы никогда не говорили на подобные темы. Я веду себя достаточно скромно, чтобы не доставлять ей неприятностей. И потом, по большому счету, я ей никогда не изменял, даже с Оксаной.

Дронго удивленно посмотрел на гостя. Потом взял бутылку коньяка и плеснул себе жидкость на дно бокала.

– Мне иногда трудно следить за вашей логикой, – усмехнулся он, – я не совсем понимаю вашу последнюю фразу. А все ваши встречи с девушками по вызову и ваша «страсть» к Оксане были чисто платоническими? Или вы вкладывали в эти слова другой смысл?

– Физически я, конечно, с ними спал, но не изменял жене, – пояснил Халупович, – то есть у меня и в мыслях не было оставить жену и дочь, уйдя к кому-нибудь из них, даже к Оксане.

Это всего лишь «физические упражнения», необходимые для поднятия тонуса. Рассказывают, что президент Джон Кеннеди однажды признался, что не может обходиться без женщин. Если у него оказывался пропущенным хотя бы один день, у него начинала болеть голова. Но он ведь не собирался разводиться со своей женой. Эти встречи были ему физически необходимы.

– Теперь я понял. То есть вы отделяете понятие «измена» от физической близости с другими женщинами?

– Безусловно. А вы думаете иначе?

– Честно говоря, да, – пробормотал Дронго, – но у каждого своя логика. Я уже давно избегаю давать советы кому-либо по таким вопросам. Это личное дело каждого. Однако мне интересно, как вы относитесь к своей супруге.

– Я ее очень люблю.

– Не сомневаюсь. Надеюсь, вы не распространяете эту теорию на свою жену? Или вы полагаете, что она тоже может иметь право на «физические упражнения»? Простите, что я задаю вам такой вопрос, но мне необходимо уяснить суть проблемы.

– Это разные вещи, – обиделся Эдуард Леонидович, – у вас мораль девятнадцатого века. Мы свободные люди. Мне для поддержания необходимой формы нужны другие женщины. А ей вполне хватает такого мужчины, как я.