Пепел надежды

Две девушки и четверо мужчин выстроились перед министром авиации. Он оглядел экипаж и дал разрешение на вылет.

– Летите. – Он не хотел, чтобы сидевшие в самолете пассажиры нервничали. – У вас будет шесть пассажиров. Пятеро уже там, и с вами как член экипажа полетит еще один человек. – Он показал на помощника министра внутренних дел.

– Хорошо. – Командир был опытным летчиком и не задавал ненужных вопросов.

Экипаж начал подниматься в кабину. Помощник, решивший подняться последним, подошел к министру внутренних дел.

Тот коротко улыбнулся.

– Иди, – сказал он на прощание, и, пока его помощник не исчез в самолете, улыбка не сходила с его лица.

– Сейчас они развернутся и взлетят, – сказал министр авиации. – Нам нужно отсюда уходить.

– Пойдем, – согласился министр внутренних дел, взглянув на часы. Потом снова посмотрел на авиалайнер и снова улыбнулся.

Они повернули к зданию аэропорта. Министр авиации несколько раз обернулся, глядя, как самолет разворачивается и выруливает на взлетную полосу.

Его спутник даже не стал оборачиваться. Его словно перестал интересовать полет этого загадочного самолета. Как будто такого рейса не было вообще.

– Нужно позвонить в администрацию президента, – сказал министр внутренних дел, – и доложить, что все в порядке. Самолет взлетел точно по графику.

– Вы будете звонить?

– Нет, позвони сам. И не забудь сказать: точно по графику, – напомнил министр. В полуфеодальных режимах, установившихся на территории стран СНГ, значение силовых ведомств и их руководителей не шло ни в какое сравнение со значением других высших чиновников.

Именно поэтому министр авиации говорил своему коллеге только «вы», а тот обращался к нему на «ты». Это была своеобразная иерархия чиновников, которую все соблюдали неукоснительно.

Глава 1

В этот день он отправился обедать в ресторан в одиночестве. Он любил обедать один, когда никто не отвлекает от раздумий и не мешает сосредоточиться. Он был гурманом, но при этом не любил сам процесс еды, получая удовольствие лишь от самой пищи.

Почти всегда он обедал один и не любил, когда кто-то был рядом. Точно так же он не мог заснуть, если в комнате находился кто-то еще. Привычка размышлять в одиночестве привела к тому, что, попадая на люди, он больше всего не любил тишины. Именно поэтому он старался как можно больше говорить, чтобы разрядить тишину, которая казалась ему многозначительной и пугающей в присутствии людей и такой обычной, когда он оставался один.