Покушение на власть (сборник)

Почти никто, за исключением его начальника службы охраны и, возможно, руководителя его администрации.

– Вы считаете, что мы должны завербовать одного из них, чтобы получить нужную нам информацию? – со злостью поинтересовался Дзевоньский. – Или вы по-прежнему шутите?

– Четвертый фактор – это невозможность проведения операции в другом месте. Для этого необходимо иметь точные маршруты передвижения нужного нам лица, заблаговременно выехать в город, куда он собирается отправиться, провести проверку на месте.

И наконец, пятый фактор – невозможность самого террористического акта. К его самолету, поезду, машинам подобраться нельзя, устроить засаду где-то по дороге – нереально, напасть в толпе – абсолютно немыслимо, а проникнуть на охраняемую территорию Кремля – вообще невероятная затея.

Гейтлер открыл банку пива и с удовольствием его выпил, затем положил пустую банку на пол, рядом с собой и, взглянув на Дзевоньского, насмешливо улыбнулся.

– Из всего вышесказанного становится ясно, что вся наша затея обречена на провал еще в стадии своего зарождения.

Никаких шансов у нас нет. Ни одного. Сегодня он самый охраняемый человек в мире. Правда, может, есть еще один такой человек – президент Соединенных Штатов. Или два, если считать и премьера Великобритании. – Гейтлер опять улыбнулся и протянул руки к огню.

– Вы издеваетесь? – холодно спросил Дзевоньский. – Зачем вы все это мне рассказывали?

– Чтобы вы наконец начали понимать. Нельзя сидеть здесь и ждать результата.

Это глупо. Вы все еще проверяете деньги в моем чемодане, считая меня мелким вором, а не генералом разведки, известным во всем мире. И по-прежнему думаете, что, если вы заплатите мне несколько миллионов долларов, евро или даже фунтов стерлингов, я смогу придумать и осуществить для вас какой-нибудь невероятный фантастический вариант нападения, который увенчается успехом? Это глупо.

Он поднял банку, потряс ее и, убедившись, что она пустая, снова положил на пол рядом с собой. Дзевоньский сжал зубы.

– Это у вас глупый юмор, – гневно заявил он по-русски. – Скажите, чего вы хотите?

– Ничего. Просто пытаюсь втолковать вам, что вам нужно перестать оскорблять меня вашим недоверием. Попытайтесь наконец понять, насколько сложная задача стоит передо мной.

Дзевоньский тяжело вздохнул. Затем согласно кивнул:

– Понимаю. Что еще?

– Ничего. Я вам скажу, что семь дней – это не так много. Хотя я пытаюсь продумать один возможный вариант.