Искусство бессмертия. Первое кольцо силы

Потрескались губы, кожа на лицах совсем тоненькая. Скулы под тоненькой кожей как каркас проступают. И ребра каркасом. Голод их не мучит. И жажда не мучит. Удивляются они. Сколько энергии отдано продиранию сквозь орешники и малинники, сколько километров пройдено, должен бы голод проявиться. Не проявляется. Ну и хорошо. Чувствуют они, что с каждый днем они все легче становится. Почти невесомые. Один вопрос: если энергия расходуется и никак не пополняется, то на чем же они до гор дойдут? И решили: на гордости.

Исцарапаны руки колючками и лица, шнурки изорваны, ногу из ботинка легче вытащить, чем ботинок из грязи.

День и ночь. И еще – день и ночь. Солнце точно луч гиперболоида инженера Гарина. Луч солнца так страшен, что не слепит, а сверлит глаза. Завязали они глаза повязкой, только маленькие дырочки оставили. Все равно слепит им глаза – словно электросваркой. И болят головы. И тела ватные – горят.

Но идут они. А солнце свирепствует, как конвоир на расстрельном участке. Никогда в октябре не было такого страшного солнца.

Откровенно говоря, и в августе такого не бывало. Потому они стараются ночами идти. А днями – если только лес впереди. Если нет – отдыхают, чтобы всю ночь без остановок идти.

И еще день. И еще ночь. Продираются кустами. А как посмотрят вперед – та цепь гор, до которой они дойти пытаются, все там же находится. Кажется, за последние десять часов – сто километров к ней пройдено, а сил отдано как на тысячу километров, но если разобраться, то больше десяти километров и не прошли.

Бредут. Идут рощами. Чахлыми перелесками. Идут степью. Идут болотами, сквозь лезвия осоки, сквозь гудящий комариный звон, через чваканье топей, через мелколесье и, задыхаясь, вытирают кислый пот с лица рукавом!

Больше шагов они не считают. Решили идти не останавливаясь. Идти, идти, идти. Звенит голова от недосыпа. Знают: остановятся – уснут. Потому не останавливаются.

Бредут они как кавказские пленники. Бредут, спотыкаясь, и понимают, что бредут они из последних сил! Давно остановились часы, давно их бросили, чтоб рук не давили, чтоб лишнего веса не тащить.

Вообще все тяжелое по дороге побросали – и легче идти. Солдату в походе даже иголка тяжела. С лишним весом не прошли бы такой путь. Ни за что не прошли бы.

Вконец они отощали. Как былиночки. Может, и смотрел бы кто в их сторону, но сквозь них только поле ковыльное увидел бы.

Но в руках себя держать надо. Так надо идти, чтобы ботинки не цеплялись один за другой. Не цеплялись. Не цеплялись.