Искусство бессмертия. Первое кольцо силы

И только пропитав ботинок и отогревшись слегка, в обыкновенную воду те капли превращаются и чавкают в ботинках, как в разношенных насосах: чвак-чвак. Тяжелые, набрякшие штанины облепили ноги. Вода со штанов ручейками, – какой в ботинок, какой мимо.

Ветер давно унес шляпы, а дождь вымочил их до последней пуговицы, до последнего гвоздика в башмаках. Вымочил сквозь плащи и одежду. Вымочил так, что носовой платок в кармане – и тот выжимать надо. Хлещет дождь, а они идут сквозь ветер и воду. Они идут всю ночь, весь день и снова ночь.

Ветру показалось мало одних только шляп, потому норовит он еще и плащи унести. Терзает ветер сразу со всех четырех сторон. Нездешний ветер. Скандинавский. С запахом снега. Поэтому холодно!

Поэтому зубы стучали-стучали, да и перестали: скулы судорогой свело, не стучат больше зубы.

Вымокли все – не только сверху вниз от макушки до пояса и ниже, но и снизу вверх – от подошв до пояса и выше. Обходи лужи, не обходи – без разницы. Они лужи и не обходят! Они идут из темноты в темноту.

Они идут, нахохлившись, голову – в воротник. Отяжелел воротник у каждого. Пропитался. С воротника за пазуху – струйки тоненькие. Если шею к воротнику прижать, то не так холодно получается. Вот они шеи к ним и прижимают, согревая их, и воротники.

Если большую толстую половую тряпку хорошо вымочить в ведре и вытащить – не выжимая, то с нее потечет вода. Потоком. Так и с них течет, как – с большой половой тряпки.

В горах – глухая ночь. В горах – тяжелый дождь. Дождь со снегом.

Вернее – не дождь, не снег, а среднее между ними: толстопузые капли – с кристалликами внутри. Казалось бы, если обычные капли лупят, как в барабан, так эти, с кристаллами, и подавно должны дробь выколачивать. Так нет же – мягонько эдак шлепают: шлеп-шлеп. Неестественных размеров капли, ненатуральных, как мичуринские груши в учебнике ботаники для пятого класса.

А в небе, сияют приветливым светом звезды! Но вокруг мгла: не пробивается свет звезд – сквозь туман и дождь.

Прекрасен свет звезд в густом тумане.

Туман свету звезд – другой оттенок дает, словами невыразимый. Грустно, что никому той красоты видеть не дано.

Одни они, на целом свете продрогшие-вымокшие, и совсем им грустно оттого, что идти вымокшим надо. И плохо им оттого, что горы эти огромные, для них, вдруг чужими стали. Плохо им оттого, что за мокрыми стенами вагонов – сухо и тепло, и там, в вагонах, под сухими простынями спят сухие люди, уткнув носы в пуховые перины.