Повествование неудачника

– Есть новости? – поинтересовался Рашковский.

– Да. Из Испании, Леонас передал через жену. Она полетела к нему и добилась, чтобы им разрешили свидание. Он считает, что его уже ждали, поэтому и взяли во время встречи с представителем марокканцев. Но тот все отрицает, и Леонас тоже ничего не собирается говорить. Адвокат у него испанец; он заверил супругу Леонаса, что против ее мужа нет никаких фактов.

– Хорошо. И все же, выходит, мы были правы. Его там ждали.

– Да. Как и нашего Реваза. Его арестовали прямо в аэропорту.

Пока он проходит как обвиняемый по другим делам и ему никто не говорит о предстоящей встрече в Испании. Но взяли его, когда он садился в самолет, вылетавший в Барселону.

– Здесь все понятно. В обоих случаях они знали о наших посланцах. Ты проанализировал ситуацию. Кто еще, кроме нас двоих, мог знать о них? Только не говори, что мой повар или мой водитель. Я при людях вообще о делах не говорю, а твоя бдительность иногда выглядит просто смешной.

– Я стараюсь для нас обоих, – сказал Кудлин, – но мы действительно проверили всю цепочку.

О наших переговорах могли знать еще двое, один из которых тесно связан с Ревазом.

– Кто?

– Гиви Челанишвили. Хорек, как его обычно называют. Он много лет работал вместе с Ревазом, мог знать о том, куда и зачем тот едет. И самое главное, что до этого у них произошла ссора, о которой многие в Москве уже знали.

– Предположим, – согласился Рашковский, – предположим, что он знал Реваза и выдал его.

Но он не мог знать про Леонаса. Тогда кто выдал Леонаса?

– Есть еще один человек, – торжествующе сообщил Кудлин, – это хромой Джамал.

– Джамал, – задумчиво повторил Рашковский, – мы о нем даже не вспоминали.

– Он вывел нас на марокканцев, он предложил эту сделку, – напомнил Кудлин, – и был очень недоволен своими процентами, о чем говорил и тебе, и мне, считая, что мы обошлись с ним не совсем по-товарищески. Когда отправляли Реваза, он лично его инструктировал, а когда поехал Леонас, он не знал, кто именно будет, но знал, что поехал второй посланец.

Ведь инструкции Леонасу давал я. Поэтому того взяли не на границе, как могло быть, если бы предатель знал имя и фамилию нашего гостя, а прямо во время встречи с марокканцем. Между прочим, это мое алиби, я ведь знал точно весь маршрут Леонаса. – С видом победителя он посмотрел на Рашковского.

– И ты не мог об этом раньше вспомнить? – нахмурился Валентин Давидович.