Махинаторы. Кого ждет Колыма?

Но Никсон не дурак, он знал, что рынок – лицо города, лицо страны, и хотел разглядеть это лицо получше.

Все знают, что уже много лет это лицо Москвы и лица множества русских городов перекошены, изуродованы до такой степени, что русских крестьян, приезжающих торговать там, или грабят, или не допускают до прилавка. Тут не виноваты грузины, чеченцы или азербайджанцы как нации, мерзавцы есть на всех широтах и долготах. Ответственность лежит на власти, которая уже много лет не только бездействует и не думает о проблеме, но покровительствует наглецам.

Чубайс волнуется: «Представьте, что чувствует татарин в Казани, когда он видит по телевизору демонстрацию в Москве под лозунгом “Россия – для русских!”«Во-первых, где именно, когда вы видели такую демонстрацию? Кто ее организовал? Не глава ли Минатома?.. И опять же, почему молчали, если видели?

Это одна сторона дела, а с другой: что вы чувствуете, когда вам напоминают, что еще в 1823 году не кто-то безвестный, а сам американский президент Монро провозгласил доктрину «Америка для американцев!»?

Дело в том, любезный, что бывают ситуации, что такие доктрины, лозунги и кличи возникают словно сами собой даже среди миролюбивого народа.

Именно такую ситуацию вы создали сейчас в России повсеместно – от рынков до театров, от телевидения до органов власти. На Останкино уже несколько раз ходили демонстрации под лозунгом «Нет – империи лжи!». «Нет» – это плохо, вяло и не по-русски, это зюгановцы переняли англо-американское «no». По-русски надо «долой!». Да, ходили несколько раз, но там – а ведь это на глазах всего народа! – ничего не изменилось. Те же фигуры, те же ложь, клевета и глумление.

И что вы, Чубайс, так далеко метнулись: Казань, татарин? Думаю, вам, бобруйскому москвичу, легче представить, что чувствует русский человек – вовсе не обязательно фронтовик или его сын, внук, – когда киргизский еврей Швыдкой устраивает на телевидении передачу «Русский фашизм страшнее немецкого»… И Чубайс, и Немцов, и Познер – все, как глухонемые… А ведь последствия, товарищ генпрокурор Чайка, могут быть достопечальнее, чем в кондопожском кафе «Чайка», не в вашу ли честь так названное, благодетель?

В дополнение к этому особого внимания заслуживает такое рассуждение Чубайса: «Да, да, – говорит он.