Иисус, последний Великий Инициатор

Меч Александра стал последней вспышкой Греции Орфея, озарившей Восток и Запад. Сын Филиппа умер в опьянении победой и славным исполнением своей мечты, оставив клочья своей империи эгоистичным и алчным генералам. Но его мысль не умерла вместе с ним; он основал Александрию, где восточная философия, иудаизм и эллинизм должны были сплавиться в горниле египетского эзотеризма, пока не придёт время для воскрешающего слова Христа.

В то время как Аполлон и Минерва, греческие созвездия-близнецы, бледнели на горизонте, люди видели, как в неспокойном небе поднимается грозный знак – римская волчица.

Каково происхождение Рима? Заговор алчной олигархии во имя грубой силы; угнетение человеческого интеллекта, религии, науки и искусства обожествлённой политической властью: другими словами, противоположность истине, благодаря которой правительство получает своё оправдание, согласно высшим принципам науки, справедливости и экономики[2 - Эта точка зрения, диаметрально противоположная эмпирической школе Аристотеля и Монтескье, была точкой зрения великих посвящённых, египетских жрецов, Моисея и Пифагора.

Ранее она была усилена в «Миссии юифов» М. Сент-Ива. См. его замечательную главу об основании Рима.].

Вся римская история – лишь следствие беззаконного договора, которым отцы-призыватели объявили войну сначала Италии, а затем всему римскому роду. Они выбрали подходящий символ; ведь медная волчица с копной волос и головой гиены, повёрнутой в сторону Капитолия, – это образ этого правительства, демона, который до самого конца будет владеть римской душой.

В Греции, по крайней мере, святилища Дельф и Элевсиса долгое время пользовались уважением; в Риме же с самого начала наука и искусство были отвергнуты. Попытка мудреца Нумы, этрусского посвящённого, провалилась перед подозрительным честолюбием отцов-призывателей. Он принёс с собой сивиллины, в которых содержалась часть науки Гермеса, назначил магистратов, избранных народом, распределил территории и передал право объявления войны жрецам-специалистам.

Соответственно, царь Нума, надолго запечатлевшийся в памяти народа, который считал его вдохновлённым божественным гением, кажется историческим вмешательством священной науки в управление. Он представляет не гения Рима, а скорее гения этрусской инициации, которая следовала тем же принципам, что и школа Мемфиса и Дельф.