Смерть на холме Монте-Марио

Сейчас везде одинаковый уровень. Ничего особенного.

– Это один из лучших отелей Рима, – сказал Леонид.

– Знаю. Я ведь сам предложил здесь собраться. Мы были в этом отеле в прошлом году, и мне он понравился. Но все равно проверить нужно.

Дронго допил свой чай и теперь терпеливо ждал, когда наконец Лабунский поднимется. Тот словно раздумывал. Наконец он встал и пошел к лестнице. Следом потянулся Соренко. Дронго догнал Марка у лестницы.

– До свидания, – кивнул он Лабунскому.

– Увидимся вечером, – напомнил ему Марк.

Дронго поднялся в холл и обнаружил сидевшего в баре Уорда Хеккета. Дронго подошел к нему и без приглашения сел на диван рядом с ним.

– Уже позавтракали? – осведомился Хеккет. – Вы изменяете своим привычкам, Дронго, обычно вы не просыпаетесь так рано.

– Я же не проснулся в шесть утра, – заметил Дронго, – сейчас уже почти одиннадцать.

– Ну да. Вы случайно спустились вниз? Или на вас произвела впечатление супруга Лабунского?

– У вас бурная фантазия, Хеккет, я всегда это замечал.

– Значит, она вам не понравилась. И вы случайно оказались рядом с ними за завтраком?

– Не случайно. Я спустился вниз, и Лабунский пригласил меня за их стол. Оказывается, его помощник поведал им разные истории в стиле Пуаро. Я иногда удивляюсь, с какой охотой люди верят в невероятные истории. Кстати, переговоры у вас сегодня?

– Да, сегодня. Я жду синьора Лицци и представителей компании. Не хотите присо-единиться?

– Вы все-таки считаете, что я здесь для того, чтобы принять участие в ваших переговорах? Вы умрете от язвы желудка, Хеккет, это я могу вам обещать.

Постоянная подозрительность приводит к нервным срывам и тяжелым заболеваниям. Я уже вам объяснил, что оказался здесь случайно. Хотя должен признаться, что эти люди по-своему интересны. Там каждый сам за себя и не любит остальных.

– Как и везде, – усмехнулся Хеккет. – Вы меня иногда удивляете, Дронго. Такой идеализм при вашей профессии! Мне казалось, что вы уже могли привыкнуть к тому, что люди порочны по своей натуре и в жизни каждый борется только за себя.

– Это не люди порочны, а у вас порочная философия, Хеккет, – сказал Дронго, поднимаясь с дивана. – Надеюсь, переговоры пройдут успешно. И завтра я все равно улечу из Рима. Кстати, Лабунский пригласил меня сегодня на ужин. Полагаю, вы опять будете меня подозревать в тайном сговоре с Лабунским.

Он обошел диван и прошел через холл.