Срок приговоренных

Интересно, куда и зачем вывозят деньги эти люди, для которых они оформляют паспорта в обычной туристической фирме?

Я вышел из туалета и направился в свой кабинет. Еще полчаса я обдумывал услышанное, потом меня вызвал к себе Семен Алексеевич.

– В общем, я договорился, – устало сказал он, – пятьдесят тысяч на лечение хватит. Деньги дадут через несколько дней. Переведут на счет известной немецкой клиники. Все сделают как положено. Банкир Цфасман обещал оказать спонсорскую помощь.

– Спасибо, Семен Алексеевич.

 – Я стоял на пороге, не зная, что еще говорят в подобном случае.

– Не за что. Я же тебе говорил, что все можно решить нормально. Иди и позвони своей бывшей жене, обрадуй ее. Если, конечно, она еще способна радоваться в этой ситуации.

Стою, топчусь на месте, уходить не собираюсь.

– У тебя еще какой-то вопрос? – удивился Семен Алексеевич.

– Нет, – мотаю я головой, но упрямо не ухожу.

– Ну, выкладывай, что еще у тебя? – понял Семен Алексеевич. – Ведь что-то хочешь сказать.

– Хочу, – ответил я глухо.

– Тогда проходи и садись, – он показал на стул рядом с собой. Я сделал несколько шагов к нему. Будь они прокляты, эти шаги! Все началось именно с них. Хотя я не знаю, с чего все началось и когда началось. Жизнь вообще вещь удивительная. Все события связаны в единую цепь, и никто не знает, какое звено потянет все остальные.

– Я сегодня слышал один разговор… – начал я нерешительно.

– Какой разговор?

И тут я начал рассказывать. Все детали, как слышал.

Нужно было видеть его лицо. Маска, а не лицо, только брови сходились на переносице. Потом за сердце стал хвататься, вроде бы ему больно все это слышать. Наверное, он уже тогда знал, чем все кончится. Поэтому и хмурился, и за сердце хватался.

Я тоже обязан был догадаться, чем это может кончиться. Ведь собеседник чиновника был наш непосредственный начальник. Первый заместитель начальника личной охраны. И весь наш отдел ему напрямую подчинялся. Но я все говорил и говорил, а Семен Алексеевич мрачно кивал мне и слушал не перебивая.

Когда я закончил свой рассказ, он еще помолчал минуту. Потом еще одну. Наконец спросил:

– Закончил?

Я утвердительно кивнул.

– Ты мне ничего не рассказывал, более того, я ничего не слышал, – сказал он вдруг жестко. – Это в твоих интересах, Леонид. Никому больше ни слова. Договорились?

– Понятно. – Я хотел подняться, но он покачал головой, не отпуская меня.

– Нет, – сказал он, – ты не понял.