Срок приговоренных

– Как это квартиру? – спрашиваю я, ничего не понимая. – Ты будешь продавать квартиру? Вы переедете к маме?

– Вообще-то это твоя квартира, – смущенно говорит Андрей, – если ты не будешь возражать, конечно.

Он хочет продать квартиру, в которой живет, в которой успел сделать ремонт, поменять всю мебель, прожить с женой несколько лет. И в которой родилась их девочка. Продать, чтобы спасти моего сына. Представляете, каким подлецом я окажусь, если вдруг начну отказываться.

– Но почему продать? – все еще не понимаю я.

– Обследование очень дорогое. А если назначат полный курс лечения, это вообще большие деньги, – тихо проговорил Андрей. – Ты не думай, я все свои сбережения отдам. Машину продам. Но у меня много нет, ты ведь знаешь, мы все в ремонт ухнули. И мебель новую купили.

– У вас ведь трехкомнатная квартира, – машинально говорю я, – много не дадут.

– У нас четырехкомнатная, – возражает Андрей, – хорошая квартира. Я ведь тебе объяснил, что все деньги на ремонт ушли. Помнишь Варвару Николаевну, вашу соседку? Мы ее двухкомнатную квартиру у сына купили, когда она умерла.

А потом из двух квартир сделали одну.

– Кто купил? – спрашиваю я, все еще ничего не соображая.

– Мы купили. – Он даже в этот момент не говорил, что это он купил. Как он мог купить квартиру? Откуда у врача, пусть даже такого опытного, как Андрей, могло появиться столько денег? – Я дачу свою продал, чтобы купить их квартиру, – поясняет он, словно извиняясь.

И он еще спрашивает моего разрешения!

– Подожди, – говорю я решительно, – почему ты должен что-то продавать? Продам я.

У меня большая квартира. За мои две комнаты дадут больше, чем за ваши четыре. У меня в центре, в самом центре. Да еще в таком здании. За нее столько денег дадут, что я пять квартир купить смогу, – говорю и понимаю, что ничего не выйдет. Никто мне не разрешит продавать квартиру в таком доме. Это ведь почти что ведомственная квартира. И получил я ее недавно. Если даже плюну на все и продам, то нужно уходить с работы. Да еще могут действительно не разрешить. Я ведь ее даже не приватизировал.

– Нет, – говорит Алена, поворачиваясь к нам, – ничего ты продавать не будешь. Мы уже все решили. И вообще, я позвонила тебе, чтобы ты все знал. Андрей настоял, чтобы я позвонила и сказала тебе все. А помощь твоя нам не нужна.

Опять она стала превращаться в стерву, которую я так ненавидел.

– Подожди, – говорю я, чувствуя, как начинаю звереть, – при чем тут моя помощь? Я обязан помочь своему сыну.