Стандарт возмездия

В молодости в колонии его заперли в сарае и подпалили. Ему удалось тогда чудом вылезти из горящего сарая, но кличка сохранилась на всю жизнь, а происшествие в сарае оставило отметину на его лице и левом плече в виде безобразных шрамов. Он тяжело задышал от гнева.

– Ладно, – понял, что перегнул палку, Цапов, – я пошутил. Ты не дыши так, простудишься.

– На опасное дело идете, ребята, – качнулся в кресле Горелый. – Никто не знает, кто живым вернется.

– Это как Бог даст, – отшутился Цапов, – там посмотрим, что будет.

А ты меня не пугай, деньги хорошие, ты же их тоже получишь, если все будет хорошо.

– Моя доля твердая, – продолжал Горелый, – дойдет груз или не дойдет, мои сто тысяч ты мне сам принесешь. За таких ребят это еще очень мало. И половину вперед, как договаривались.

– Если останусь в живых, сам загляну к тебе, – кивнул Цапов, – и про ребят поговорим. Сейчас Раскольник привезет деньги.

Горелый продолжал раскладывать свой пасьянс, покачиваясь в кресле.

– Поговорим, – согласился он, – конечно, поговорим.

Ты Афанасию передай, что я давно хотел с ним встретиться. Пусть со мной состыкуется, когда вы вернетесь.

– Передам, – кивнул Цапов. В комнату вошел телохранитель Горелого.

– Еще один тип пришел, – коротко доложил он, – но без машины. Говорит, что вы его ждете.

– Это Раскольник, – покачал головой Горелый, – узнаю его приемы. Не любит он подъезжать на машинах, всегда пешком ходит. Типичный киллер. Наверняка свою машину где-нибудь рядом спрятал. Хитрый, как змея.

Скажи, чтобы зашел.

Телохранитель вышел, и через минуту в комнату проскользнул высокий мужчина с невыразительным мятым лицом и мутными глазами. Он кивнул обоим сидящим в комнате людям, словно расстался с ними только недавно, и спокойно сел в углу, даже не спросив разрешения.

– Здорово, Раскольник, – сказал, раскачиваясь в кресле, Горелый, – ты как всегда у нас молчун. Будто за слова тебе платить нужно.

Раскольник смотрел на него, почти не реагируя, словно сказанное его никак не касалось.

Он глянул на Цапова, и тот кивнул головой. Раскольник поднялся и молча достал из карманов куртки пять тугих пачек стодолларовых купюр. Куртка у него была интересная. Кроме внешних карманов, куда он положил по пачке денег, были еще и два внутренних кармана, где тоже лежали деньги. На рукавах были еще два небольших кармана. А в кармане его брюк лежала еще одна пачка и привычный небольшой пистолет. Всем было известно, что Раскольник никогда не расставался с оружием.