Сила инерции

После очередных соревнований по стрельбе к нему подошли двое в штатском, оказавшиеся сотрудниками КГБ. В результате этого разговора он через четыре месяца был переведен на работу в КГБ, отправлен в другую высшую школу, уже в Москву. Он еще не знал, в каком именно мастерстве ему предстоит совершенствоваться и что именно от него потребуется, не знал, что его долго проверяли, выясняя все его связи и знакомства. Он даже не подозревал, что строптивый характер и нежелание играть по законам команды были внесены в его досье.

К этому времени он остался уже без матери, а сестра, выйдя замуж за своего сокурсника, уехала на Дальний Восток. Он остался совсем один. Именно поэтому после жесточайшего отбора и была предложена его кандидатура.

В двадцать семь лет он начал новую жизнь, еще не зная, что впереди будут годы упорного труда и учебы. Он не мог предположить, что его будут готовить в «государственные палачи», в «ликвидаторы» КГБ, которые всегда были штучным товаром в этом закрытом ведомстве. Он и не подозревал, что психологи сумеют выявить в его характере особенности, на которые он не обращал внимания.

Его осечка при поступлении в институт, его трудная служба в армии, конфликты в школе милиции, неприятности на работе – все было замечено и учтено. Психологи посчитали, что из него получится прекрасный «ликвидатор» – исполнительный, волевой, хладнокровный и жестокий. Последняя черта характера была не менее решающей, чем первые три. И он отправился в Москву, на учебу. Через двадцать лет он был уже штатным «ликвидатором», абсолютной машиной по уничтожению «отходов», лучшим резервом сменяющих друг друга за эти годы председателей и начальников КГБ-МНБ-ФСК-ФСБ. Его личного досье не было нигде – ни в СВР, ни в ФСБ. Документы на такого рода агентов просто не хранятся в сейфах. Они либо уничтожаются, либо изымаются для пересылки в специальный фонд. Раньше это был закрытый фонд Политбюро ЦК КПСС, затем он стал абсолютно закрытым фондом президента нового государства. Теперь он был известен лишь узкому кругу людей как профессионал, который умел изощренно убивать. За эти годы он сменил несколько кличек, но последняя, Монах, осталась за ним, казалось, навечно. Он и жил все эти годы как монах. Нет, конечно, у него были женщины. С одной из них он даже сблизился. Но сама профессия, постоянное ожидание приказа, превращавшего его в заряженное ружье, не позволяли завести семью или иметь детей. Это было для него немыслимой роскошью.