Я Дракула. Интервью с величайшим вампиром

(Но, пожалуй, самым значительным событием было то, когда меня забрали из дома и отправили жить к османам. Я был просто разменной монетой в политической игре. (качает головой) Действительно, детская травма.

Фосэ: Это душераздирающе. Как вы справились с этими травмами?

Дракула: (горько усмехается) Справился? Я не справился. Я принял их. Я использовал боль и страдания, чтобы разжечь свою ярость и жажду мести. Я стал монстром, которого все боялись. И знаете что? Мне было хорошо. Но не принимайте мои действия за слабость.

Я не жертва. Я – выживший. (пауза) И я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

Фосэ: Очевидно, что твое прошлое сформировало тебя таким грозным существом, каким ты являешься сегодня.

Дракула: (ухмыляется) Грозным? Вы еще ничего не видели. Но я полагаю, что мое прошлое дало мне определенное преимущество.

Отношения Дракулы с матерью

Фосэ: Дракула, расскажите, пожалуйста, о ваших отношениях с матерью и о том, как они повлияли на ваше эмоциональное развитие?

Дракула: Моя мать, женщина, которая родила меня, была сложной фигурой.

Она была волевой, остроязычной и яростно защищала своих детей. Она привила мне чувство верности и долга, но также и глубокий страх разочаровать ее.

В детстве я жаждал ее ласки, но она всегда была недосягаема. Она часто была отстраненной и холодной, слишком поглощенной своими политическими амбициями, чтобы обращать внимание на эмоциональные потребности своего сына. Мне казалось, что я всегда был на периферии ее жизни, никогда не был полностью принят или понят.

Помню, однажды, когда я был маленьким мальчиком, я заболел лихорадкой. Моя мать отказалась прийти ко мне в постель, слишком занятая своими делами. Я чувствовал себя таким одиноким и брошенным, как будто я не имел для нее никакого значения. Для меня это был переломный момент, когда я понял, что не могу рассчитывать на ее утешение или поддержку.

По мере взросления влияние матери на меня ослабевало, заменяясь моим собственным чувством долга и обязанностей.

Я стал поглощен своей ролью лидера, необходимостью защищать свой народ от внешних угроз. Я построил стены вокруг своего сердца, отгородившись от всех эмоций и уязвимости.

Но, несмотря на мои попытки отстраниться от прошлого, раны, нанесенные пренебрежением матери, все еще гноились. Я носил в себе чувство тоски и обиды, глубоко запрятанную горечь, которая подпитывала мои поступки.