Трибунал над Валенсией

 – А у вас есть для меня номер? Одноместный номер до завтра?

– Мы сделаем его для вас, – любезно пообещал портье, – но, к сожалению, одноместных номеров на пятом этаже, где вы остановились со своим супругом, нет.

– Он не мой муж, – зло отрезала Нина. – Давайте ваш номер. На каком он этаже?

– На четвертом, – портье быстро изготовил ключ-карточку, введя ее в компьютер. – Пожалуйста, миссис…

– Ступникова, – гневно назвала она свою настоящую фамилию.

Нина взяла свой новый ключ и, повернувшись, пошла к лифту.

Как только она отошла от регистрационной стойки, в холле появился Олег и подошел к портье.

– Где миссис Базурова? – требовательно спросил он.

Портье не стал уточнять, что женщина назвала другую фамилию.

– На четвертом этаже, сэр, – ответил он. – Она решила сменить номер.

Олег неожиданно улыбнулся и, повернувшись, тоже пошел к расположенным слева от стойки портье лифтам. Дронго и Миллер переглянулись в очередной раз.

– Все только начинается, – убежденно произнес Миллер.

– Да, – отозвался Дронго. – Им не следовало ворошить прошлое. Это всегда очень опасно.

Глава пятая

Завтракать гости отеля спускались обычно часам к девяти-десяти, хотя ресторан на первом этаже открывался в семь утра. Испанский ужин начинается достаточно поздно и заканчивается около полуночи. Во многих городах Пиренейского полуострова ночь – самое лучшее время для вечеринок, встреч и общений. Ночная прохлада позволяет забыть о дневной жаре, поэтому иногда даже кажется, что испанцы вообще никогда не спят, особенно в крупных и приморских городах.

Соответственно и к завтраку гости отеля спускались поздно. Только немцы и скандинавы, нарушая эту традицию, появлялись в ресторане сразу после его открытия.

Дронго плохо спал в эту ночь – прислушивался ко всем звукам, но супруги Калимуллины, вернувшиеся в соседний пятьсот сорок шестой номер, вели себя на удивление тихо, их громких споров он почти не слышал. Зато в другом соседнем номере долго звучала громкая итальянская речь.

Дронго даже хотел позвонить вниз, чтобы портье унял разбушевавшихся соседей, но во втором часу ночи итальянцы прекратили шумно обсуждать свои проблемы, прошли по коридору, отправившись в ночной бар. Судя по голосам, их было не меньше пяти или шести человек, причем женщины разговаривали еще громче, чем мужчины.

Когда шумные соседи ушли, Дронго подумал, что Миллеру повезло гораздо больше.