Марс в изгнании

Марс в изгнании

Велия Степанова

В руки рассказчику попадает дневник девушки, решившей стать участницей тайного эзотерического клуба. В своих записях она описывает процесс посвящения в мир тонких энергий

Велия Степанова

Марс в изгнании

Меня разбудили надрывные крики. Чайки кричали за окном, деля между собой море, торгуясь за каждый его лакомый кусок. Подождите, и я залижу свои раны, и я расправлю свои крылья. А потом стану, как и вы, искать своё место в бесконечном пространстве над водной гладью.

В моей комнате летают птицы. Как они оказались здесь?

Непрошеные гости с белым опереньем в тени заката превратились в чёрных посланников. Как бесцеремонно ворвались они в мою комнату! Кружились над кроватью, как над пойманной добычей. Их много, я один. Если бы я встретил их в открытом поле или в дремучем лесу, я бы отдал им всё, что бы только ни попросили. Но здесь, в моей кровати, не хочу быть зверем в загоне, не хочу быть пойманным ни врагом, ни другом.

Эти птицы – воспоминания. Одна из них садится мне на грудь. Начинает бить клювом в глазницы. Я не чувствовал боли, но ощущал, как постепенно бледнеет радужная оболочка, опустошаясь и крошась.

Как сложно разобраться в самом себе и определить, какую сторону занимаешь – светлую или тёмную. А быть может, всё гораздо хуже: ты сослан на обочину духовного мира как ненужный хлам, лежащий без дела и предназначения. Даже светлые силы сторонятся тебя как уродца или калеку, не способного принести в их мир ни красоты, ни гармонии.

Если б можно было утопить груз всех совершённых грехов в одной страстной молитве!

Кошка или змея с самого рождения знают, какими им следует быть, чтобы не походить на другого зверя. А если взять, к примеру, меня – я до сих пор мучаюсь вопросом: что значит быть собой и что поможет мне стать человеком. Я случайно на наткнулся на один найденный мною дневник и решил прочесть его. Быть может, он поможет мне найти ответы на эти вопросы.

Из дневника: «Этот день прошел самым обычным образом, а вот вечер начался неожиданно странно. Я сидела напротив Мастера. Присутствие человека, заглядывающего в твою оболочку, несколько волновало. Глаза у него светились голубым фосфорическим светом. О многом рассказывала его улыбка, скользящая над всем бренным, распинающая силу обыденности. Традиционной прелюдией к магическим занятиям у него было чаепитие за общим столом.