Твой смертный грех

У него было приятное дыхание. И пахло от него мужчиной. Каким-то острым сандаловым парфюмом и мужской силой.

– Это основание для того, чтобы ловить меня в туалете? – насмешливо спросила Ирина.

Он опустил руки.

– Извини, кажется, я повел себя глупо.

– И нагло, – добавила она, не торопясь уходить, – в любой момент сюда может кто-то зайти.

– Тебя останавливает только это?

– Мы даже незнакомы.

Туманов снова поднял руки и прижал ее к себе. Правая рука больно сжала ее бедро.

– Значит, нужно познакомиться, – предложил он.

– Дурак, – ответила она.

Он страстно поцеловал ее. Рука заскользила вниз, приподнимая платье.

– Нет, – прошептала Ирина, – не здесь. Пожалуйста, не здесь.

Рука сразу опустилась. Он умел контролировать свои эмоции. Это ей тоже понравилось.

– Я сниму номер наверху, – предложил Туманов, – а потом спущусь за тобой.

– Хорошо, – согласилась она и, поправив прическу, пошла к выходу. Уже открыв дверь, обернулась и улыбнулась напоследок.

Через десять секунд Туманов тоже вышел из туалета, столкнувшись с пожилой дамой, которая удивленно взглянула на него и шарахнулась в сторону.

Он прошел к портье и заказал номер в отеле. Потом вернулся в зал, где проходил прием, но Ирины нигде не было видно. Туманов подошел к Гальперину.

– Вы ее не видели? – спросил он.

– Кого? – не понял Лев Борисович.

– Госпожу Хаусман. Она была здесь…

– Она уже уехала, – удивленно ответил Гальперин, – я сам видел, как она подходила к своей машине.

И тогда Роберт Туманов впервые за вечер усмехнулся.

Глава 2

Мать меня не любила. Я всегда это чувствовал. Может, потому, что был третьим ребенком в семье. Вернее, потому, что я был третьим мальчиком в семье. Она, конечно, ждала девочку. После двух мальчиков, моих старших братьев, она так хотела дочку… И говорят, все сердобольные соседки и родственницы уверяли ее, что она родит именно девочку. Какая-то идиотка первой придумала, что если живот острый, то будет мальчик, а если круглый, то обязательно наоборот.

Из чего вы уже догадались, что живот у матери был достаточно круглым, чтобы убедить всех в том, что родится девочка. Но родился третий мальчик. Когда ей сообщили эту новость, она заплакала. Не уверен, что от счастья.

Если вспомнить русские сказки, то там всегда первые двое сыновей достаточно умные, а третий – дурак. Вот этим дураком я и был. И отношение к третьему мальчику в семье оказалось соответствующим.