Бог и Зло. В еврейском контексте

Независимо от того, какое из этих двух общих рассуждений используется, никто не может утверждать, что наше поколение не встретилось лицом к лицу с великой мерзостью зла.

При всем уважении к требованиям абстрактного интеллектуального и исторического анализа, качественные и эмоциональные различия, полученные в результате нынешней встречи со злом, должны привести нас к тщательному исследованию теологической доктрины в свете нашего собственного опыта. Доктрины могут быть убедительны в абстрактности, но достигают результатов только в случае успеха перед лицом суровой реальности.

И если философское учение не может справиться с проблемой, в том числе и с задачей личного опыта, то пересмотр догмы может быть необходим.

«Святой, да будет Он благословен, радуется диалектике Торы. Читайте здесь не „диалектика“ (рilpul), но „творческая интерпретация“ (hiddush).»

    Соловейчик

«Избегать темы Освенцима, или действовать так, как будто это в голову не приходило, было бы кощунственно.

Но как [можно] смотреть правде в глаза и быть верным памяти жертв? Нет прецедента, не существует – ни в еврейской истории, ни за ее пределами. Даже тогда, когда еврейский религиозный мыслитель едва начинает сталкиваться с темой Освенцима, он становится перед отчаянным выбором между верой тысячелетнего еврейского прошлого, которая до сих пор сохраняется в каждом испытании, и верностью нынешним жертвам. Но на краю этой пропасти должна быть большая пауза, долгое молчание, и выносливость. »

    Факенхайм

Не соглашаться с общим богословским устоем не означает, что человек борется с Богом. Следует отметить, что еврейская традиция дает широкое поле агрессивному дознанию.

 Иногда Бог открывает Свое одобрение тех, кто борется с ним напрямую, как он сделал в случае Иова. Он отвергает доброхотных защитников Его «справедливости» в отношении Иова в словах, с которыми он обращается к Елифазу Феманитянину:

«гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих: потому что вы не говорили обо Мне так верно, как мой слуга Иов…».

    Иов 42:720

Хотя это может быть философски верно, и даже, возможно, доказуемо, что смерть одного невинного – такая же большая философская проблема, как и смерть нескольких миллионов невинных, именно это последнее не дает покоя человечеству. Именно смерть миллионов открывает ворота для общественного самоанализа и богословской переоценки.