Волшебный дар

Сарычев почти не вмешивался в беседу, лишь переводя тревожные взгляды с одного соперника на другого.

– Ты слышишь, о чем они говорят? – спросил комиссар.

– Вы видете затылком? – усмехнулся Дронго.

– Ты все время смотришь в их сторону, – пояснил Брюлей, – я могу видеть по твоим глазам, как ты пытаешься услышать их разговор. Ты ведь знаешь русский язык. Или они говорят по-польски? Он должен быть похож на русский.

– Они говорят по-русски, – сообщил Дронго, – говорят достаточно тихо, так как понимают, что я могу их услышать.

Мурашенков все время предлагает варианты, а Шокальский отказывается. Полагаю, что они не могут договориться.

– И не договорятся, – кивнул комиссар, выпуская клубы Дыма – они конкуренты, и поэтому не смогут договориться.

– У вас поразительная выдержка, – признался Дронго, – вы ни разу не повернулись в их сторону, даже не пошевелились. Такой выдержке еще нужно поучиться.

– Научишься, когда будешь в моем возрасте. Если я начну на них оборачиваться, они поймут, что мы интересуемся их беседой.

И боюсь, что они решат продолжить свой разговор в другом месте.

– Согласен, – Дронго заметил, как в зал вошла спутница Шокальского. Она была высокого роста, спортивного телосложения. Коротко стриженные темные волосы, заметно выделяющиеся скулы. Ей было лет сорок, но она выглядела достаточно хорошо для своего возраста. Дронго даже подумал, что очень хорошо. У нее были серые холодные глаза. Войдя в зал, она внимательно осмотрела всех присутствующих. Дронго подумал, что так входят в комнату сотрудники полиции или спецслужб.

Незнакомка взглянула на флегматичного англичанина, уже успевшего докурить свою сигару, посмотрела в сторону Дронго и неподвижно сидевшего комиссара. И лишь затем подошла к столику Шокальского, усаживаясь немного в стороне, как обычно садятся телохранители. Шокальский чуть повернулся в ее сторону и посмотрев на своих русских собеседников, быстро представил свою спутницу.

– Пани Томашевская, – сказал он достаточно громко, чтобы его услышал и Дронго.

Больше он ничего не добавил, очевидно решив, что и этого вполне достаточно. Наверняка Томашевский исполнял при нем роль своеобразного телохранителя.

– Вошедшая дама села чуть в стороне, не принимая участия в беседе, – пояснил Дронго, обращаясь к комиссару.

Тот кивнул головой, продолжая дымить. Мурашенков, уже заметно нервничая, доказывал своему собеседнику неоспоримость собственной позиции, но Шокальский парировал все его доводы.