Забытый сон

Дронго по-прежнему жил странной жизнью на три дома: в Риме его ждала Джил и дети, в Баку оставались родители, а в Москве у него была работа, которой он иногда позволял себе заниматься. В этом было что-то иррациональное, невозможное, но в то же время это была единственно возможная ситуация, в которой он мог существовать, не опасаясь постоянно, что кто-то использует его родных и близких.

Иногда ему казалось, что жизнь, сложившаяся таким невероятным образом, может служить примером для других, как не нужно устраивать свою судьбу.

Он часто встречал знакомых и друзей по прежней жизни, которые остались в прошлом. Иногда это бывали достаточно забавные, интересные встречи. Иногда – не очень. Образ его жизни требовал знания многих людей, их привычек, особенностей характеров, внимательного анализа их поступков. Но чем больше Дронго узнавал людей, тем более становился замкнутым и мрачным. Знания умножают скорбь – эту истину он освоил еще много лет назад.

В этот вечер Дронго принял горячий душ и уселся в кабинете, чтобы проверить последнюю почту, поступившую по Интернету, когда раздался телефонный звонок.

Он невольно поморщился, глянув на часы, поскольку не любил неожиданных звонков. Они всегда несут разрушение, выбивая из привычной колеи. Вот и теперь вроде бы никто не знает, что он прилетел в Москву, и тем более никто не должен звонить ему в половине десятого вечера. Никто, кроме…

Наконец он ответил. И услышал знакомый голос своего друга и напарника Эдгара Вейдеманиса:

– Здравствуй, Дронго.

– Добрый вечер. Откуда ты узнал, что я прилетел? Ты звонил Джил?

– Нет. Я сделал проще: позвонил твоему водителю и узнал, когда ты прилетаешь. Ты ведь по-прежнему не любишь сам садиться за руль. А Леня Кружков заказал для тебя ВИП-зал.

– Мне следовало догадаться, – ворчливо заметил Дронго, – кажется, я теряю квалификацию. Если так пойдет и дальше, придется предупредить водителя и Леню, чтобы никому не говорили о времени моего возвращения.

– Они никому и не говорят, – не обиделся Эдгар, – только мне.

Они считают, что я единственный человек, которому ты иногда можешь доверять.

– Не нужно обижаться. Я говорю вообще и на будущее.

– А я говорю только о тебе.

– Знаю. Что-нибудь случилось?

– Я бы не стал тебя сегодня беспокоить, – сказал Эдгар, – но меня просили об этом звонке все последние дни. Точнее, две недели. Только я не хотел звонить тебе в Италию – ты так редко вырываешься к ним.