Заговор в начале эры

Послышались быстрые шаги, и все замерли, ожидая появления новых действующих лиц. Дверь отворилась почти бесшумно, и на пороге появились две изящные женские фигуры, красоту линий которых только подчеркивали надетые на платья столлы из тончайшей шерсти. Более узкие паллы были перекинуты через плечо и скреплены фибулой.[33 - Фибула – специальная заколка для платьев.] Раб, шедший за женщинами, нес один слабый светильник, освещавший лишь середину атрия. Женщины сделали несколько шагов в центр, оглядываясь по сторонам.

– Здесь сидят немые. – насмешливо сказала одна из женщин, указывая на сидевших вокруг мужчин. – И для чего нужны такие тайны, Семпрония? Я давно не скрываю своей свободы, и меня трудно удивить.

– Ты удивишься, Фульвия, – раздался в тишине негромкий голос Катилины, – ты удивишься, узнав, куда ты попала. – Женщина вздрогнула, оглядываясь по сторонам, словно не доверяя своему слуху. – Катилина, – пробормотала она в ужасе.

– Ты узнала меня? – так же тихо спросил патриций, вставая и подходя к ней.

Фульвия не произнесла ни слова, не сводя расширенных от ужаса глаз с этой мощной фигуры. Из груди ее вырвался какой-то всхлип, она отшатнулась, словно ища защиты у своей спутницы. Катилина правильно понял этот жест.

– Спасибо тебе, Семпрония, за то, что привела к нам сегодня эту фурию, – произнес он страшным голосом. Набухшая вена стала пульсировать в такт спокойным ударам его сердца.

Несчастная женщина, уже понявшая, что попала в страшную ловушку, испуганно молчала, даже не пытаясь пошевельнуться.

– Вот эта женщина, – поднял руку патриций, – помогала Цицерону в прошлом году стать консулом. Это она рассказала ему о наших планах. Правда, Фульвия? – спросил он своим звенящим от напряжения голосом.

Женщина попыталась кивнуть головой, но не смогла, чувствуя, что не может пошевельнуться, даже наклонить голову.

– Какого наказания заслуживает эта женщина? – внезапно громко спросил Катилина и закричал: – Отвечайте все!

– Смерти, – громко произнес первым Лентул.

– Смерти, – как эхо повторил Цепарий.

– Смерти, – выкрикнул Цетег.

– Смерти, смерти, смерти, – раздалось по всем углам атрия.

Фульвия даже не пыталась понять, откуда исходят эти голоса. Она не сводила глаз с Катилины.

Встав со скамьи, к ней подошел Лентул.

– А может, отрезать ей язык? – спросил Лентул. – И оставить ей жизнь. Она ведь красивая женщина.