Заговор в начале эры

Не слишком ли много, Юлий? В течение года две важнейшие должности в Риме. Я не удивлюсь, если через три года тебя изберут и консулом.

– Если такова будет воля сената и народа римского, я охотно им подчинюсь.

– Как и всякий законопослушный гражданин, – Цицерон развел руками. – Поистине римский народ благоволит потомкам Юлиев.

– Я думаю, он благоволит и жителям Арпина, – невозмутимо отозвался Цезарь, – сначала Гай Марий, теперь ты. Видно, удел Арпина давать только выдающихся консулов.

Все трое рассмеялись, а хозяин дома сквозь смех сказал:

– Вы, кажется, решили сегодня только хвалить друг друга, воздавая каждому свое.

Кстати, Цезарь, ты, наверное, не знаешь, что вы далекие родственники. Ведь тетка Мария была родной бабушкой нашего консула, а сам полководец приходился тебе дядей, мужем твоей тетки.

– Я это знал, – кивнул головой Цезарь, – и поэтому всегда очень хорошо относился к нашему консулу.

– Настолько хорошо, что готов голосовать на выборах за Катилину, – напомнил Цицерон, – кстати, я все время хочу спросить нашего общего друга Марка Красса, откуда катилинарии берут такие деньги? Они ведь погрязли в долгах вместе со своим вождем.

Ты случайно не знаешь откуда?

– К сожалению, не знаю, – лицемерно вздохнул Цезарь, – а ты случайно не знаешь, почему Катон и оптиматы так настроены против нас?

– А разве оптиматы раньше очень любили популяров? – спросил Цицерон.

– А что, Красс уже стал популяром? По-моему, он всегда был верным оптиматом, – парировал Цезарь.

– Был, – подчеркнул Цицерон, – был. А сейчас он против оптиматов.

– Так рассуждают оптиматы. И Красс должен в ответ на такие чувства давать деньги Катону и его друзьям? – насмешливо спросил Цезарь.

– От богов мы получаем рассудок, хотя и не уверен, что его получают все. Но как употребить его, зависит от нас, – назидательно проговорил консул.

Рабы Матия поставили на столик медовый напиток и вино, но Цезарь и Цицерон, не сговариваясь, показали одновременно на медовый напиток.

Хозяин приказал принести воду, чтобы разбавить густое вино, которое готовили на его плантации в Этрурии.

– Ты знаешь, в чем твоя ошибка? – сказал Цезарь, сжимая в руках чашу. – Ты не хочешь видеть другие цвета. Для тебя все однозначно. Или за Катилину, а значит, против тебя и республики, или за тебя, а значит, и за республику и против Катилины. Но есть много промежуточных тонов.

– Я не считаю, что моя особа столь священна для республики.