Жертва здравого смысла

Если бы меня предупредили заранее, то я прихватил бы сюда свой.

– Ничего страшного. Мы найдем вам подходящий смокинг. Теперь обувь. – Она посмотрела на его ноги и вздохнула. – Размер, как я понимаю, тоже большой?

– Да. – Дронго скорчил жалобную мину. – И тоже сорок шесть с половиной. Я с детства предпочитал свободную обувь. Вот поэтому ступни и выросли.

– Не только поэтому, – с улыбкой проговорила Георгия. – С вашим ростом тоже все понятно. Наверняка сто девяносто, не так ли?

– Немного меньше, сто восемьдесят семь.

– Тоже неплохо, – заявила женщина. – Мы постараемся до завтра найти все эти размеры здесь или закажем в Афинах.

– Можно личную просьбу?

– Конечно. Какую?

– Я уже много лет ношу обувь одной известной швейцарской фирмы. Если получится найти именно такую, я буду вам очень благодарен. Я даже готов за нее заплатить. – Он назвал марку всемирно известной швейцарской обувной фирмы.

– Постараемся. – Георгия опять улыбнулась. – Что-нибудь еще?

– Надеюсь, ничего. Бабочки и пояс возьмите на ваше усмотрение, – сказал Дронго и улыбнулся в ответ.

 – Спасибо за такую заботу о гостях.

– Это наша профессия. Не забудьте, что у вас четвертый столик, – напомнила ему Георгия.

Он вошел в зал ресторана, в котором было довольно много людей. За каждым столом размещалось до десяти человек. Очевидно, почти все гости уже прилетели.

Дронго увидел Антона Степановича Кульчицкого и Эльзу Мурсаеву, сидевших у стены. Рядом с ними устроился весьма колоритный грузный мужчина с такой же большой лысиной, как у Антона Степановича, и крупными чертами лица.

Дронго сразу понял, что это был Мусхелишвили. Место возле него занимала дородная женщина с ярко накрашенными губами и большими темными глазами. Она была гораздо моложе своего супруга.

Напротив них располагалась другая пара. Почти седой мужчина, неуловимо похожий на Антона Степановича, очевидно, был младшим братом юбиляра. Его супруге Инне Николаевне стукнуло уже далеко за сорок, но Дронго понимал, что в молодости она была достаточно красивой женщиной, да и в этом возрасте выглядела просто прекрасно.

Кроме этих трех пар за столом сидел невысокий мужчина лет семидесяти, у которого были темно-каштановые редкие волосы, явно перекрашенные и пересаженные. На его лице виднелись следы работы пластических хирургов, подтянувших кожу.

Рядом с ним устроилась молодая женщина. Этой брюнетке было никак не больше тридцати. Она явно годилась во внучки своему спутнику.