Жребий Рубикона

 – Я только помню, что меня поддерживали его дочь и секретарь. Такая отзывчивая молодая женщина.

– Как долго она работала с Николаем Тихоновичем?

– Офелия работала с ним уже полтора года.

– Сколько ей лет?

– Тридцать или тридцать пять. Где-то в этом районе.

– И где она работала раньше?

– Не знаю. Не интересовалась. Но последние полтора года трудилась с моим братом, это я знаю точно.

– Красивая женщина?

– Довольно эффектная, – кивнула Раиса Тихоновна, – признаюсь, что ваши вопросы меня несколько смущают.

Какое это имеет отношение к смерти моего брата?

– Самое прямое. Он любил окружать себя молодыми и красивыми женщинами?

– Как и всякий мужчина. Он был относительно молод, хорошо одевался, был по-спортивному подтянут. Никогда не курил, не злоупотреблял спиртным. Производил впечатление на женщин. Мне всегда казалось, что Ростом Нугзарович подсознательно старается подражать стилю моего брата. Тоже носит галстуки и платочек в нагрудном кармане. Тоже любит дорогие парфюмы и галстуки ручной работы.

Даже купил квартиру в новом доме, недалеко от дома Николая Тихоновича. Конечно, у него не такой дорогой дом и нет охранника. И жил он на одиннадцатом этаже. Но все равно было понятно, что он изо всех сил пытается походить на моего брата. В общем, «с кем поведешься». Они с Балакиным смотрели в рот Николаю.

– И Офелию взял на работу Николай Тихонович?

– Конечно. Я не совсем понимаю смысла ваших вопросов.

– Секретарь могла приревновать его к молодой супруге?

– Нет. Не думаю.

Мой брат при всем своем демократизме очень умело держал дистанцию между собой и остальными людьми. Он никогда в жизни не стал бы встречаться со своим секретарем. Это просто невозможно. До такой низости он бы никогда не опустился. Он слишком уважал себя. Не забывайте, что Николай был директором института и членом-корреспондентом Академии наук. Между прочим, на предстоящих выборах в Академию он являлся самым реальным кандидатом в академики и почти наверняка прошел бы, если бы не случилось это несчастье.

– Там были и другие претенденты? Я имею в виду, в самом институте?

– Думаете, его убили из-за выборов в академики? – саркастически спросила Раиса Тихоновна.

– Нет, не думаю. Просто хочу знать, имелись ли конкуренты в самом институте?

– Вряд ли. Он был единственный членом-корреспондентом в их институте. Вы беретесь мне помочь?

Дронго взглянул на Вейдеманиса, словно спрашивая его совета. Тот молчал, предоставив право выбора своему другу и напарнику.