«Кто ты?». Часть 1

Вокруг знакомые женщины. Кто-то из них стирает, кто-то моется, но все поют песню или же плачут – толком не пойму. Но вдруг все стало тихо. Женщины мигом куда-то делись. Что-то меня пугает, чье-то присутствие, и я хочу убежать, но не могу двигаться. На меня падает тень. Кто-то преградил солнце. Лицо я не вижу, но отчетливо вижу, что ко мне движется какая-то тень со стороны воды. И вот он подошел ко мне вплотную. Это человек огромного роста, видно только ноги и большущие руки.

Выше груди его не видно. Эта часть его тела находится далеко за облаками. Расставив ноги так, что они находились по обе стороны от меня, он положил руку мне на голову и слишком нежным для такой комплекции голосом сказал:

– Ты засиделся, мальчик, вставай и иди домой.

– Я не могу двигаться, – отвечал я, но голос свой не слышал.

Держа руки как клещи, он постепенно двигал ими по моему горлу.

– Я сказал: вставай и уходи домой.

– Я не могу встать, я… я… – чуть погромче лепетал я, но бесполезно: голоса у меня не было.

Руки его обхватили мое горло и больно нажали. Я дергался и что есть силы кричал. Кричал… и пришел в сознание. Рядом полукругом сидели женщины и вытирали слезы. Ближе всех ко мне на табуретке (где ее достали?) сидел дядя и тоже вытирал слезы.

– Дядя, почему вы плачете?

– Мы? Да нет, мы не плачем.

Он сделал какие-то движения рукой, и женщины поспешно удалились.

– Где мы находимся, дядя?

– На ферме дяди Акбера, на горе Султан-Гейдара. Разве не помнишь?

– Я помню, как мы приехали в Лачинский район.

– Ну да. Ты заболел. Ну ничего, теперь всё позади. Еще несколько дней и, бог даст, будешь бегать.

– Видимо, я тяжело болен, раз вы все плачете.

– Да не плачем мы. Ты пока слабый, и тебе показалось. Ты лучше не думай об этом, лучше ешь всё, что тебе дают, и старайся быстрее набрать здоровья.

Слава богу, все позади.

Я молчал. Не хочет признаваться, значит, так и быть. Я-то хорошо слышал, как он надрывисто плакал, часто повторяя: «Что я скажу Имрану?»

Бедный дядя до сих пор не верит, что отец мой погиб в войне с фашистами, и надеется, что когда-нибудь он вернется. Да и не только дядя.

Глава 4

Осень эта в Ставрополе была на редкость жаркая. Об этом говорили все, даже старожилы.