«Кто ты?». Часть 1

Сковывали сомнения о чистоте воды, но жажду утолили и легли опять кто где. Примерно через полчаса поднялся вопль двух женщин: «май гайда?», «чур гайда?», что означает: «где масло?», «где вода?». С этими воплями они подошли к нам. Соображают все же. Они махали тонкими руками, прыгали на кривых ногах, дергали себя за волосы и беспрерывно вопили свои «май гайда?» и «чур гайда?»

На все эти песни и пляски Балабек, который в прошлом году помимо всего ещё и освоил кое-какие слова на казахском, отвечал, что «чур бер, май берамиз», то есть: привезите воды – отдадим масло.

Говорил он это с достоинством, не подлежащим возражению тоном. Молодая, видимо, более сообразительная, первой поняла, что спорить бесполезно, и пошла запрягать бричку. Как она исчезла из виду, мы отдали всё еще стоявшей около нас старухе оба кувшина, и инцидент был исчерпан.

Поздно вечером, возвращаясь с работ, мы первым делом кинулись к бочке. Это была скорее грязь, чем вода. Точку на этой водной эпопее поставила огромная лягушка, которая из бочки прыгнула прямо на нас.

К вечеру пятницы мы заскирдовали три довольно больших скирда, произвели обмер, сложили и обвязали инструменты и уже в субботу с утра стали ждать трактор.

Трактор приехал к девяти утра, но без прицепа. Мужчина, который привез нас сюда, сидел рядом с водителем и держал на коленках объемистую сумку. Мы не просили, а настаивали на том, чтобы уехать отсюда без всяких возражений.

Он уже который раз повторил, видимо, по его мнению, козырной момент, что, мол, в отличие от других отделений, здесь есть корова и женщины, которых можно использовать; а мальчик (водитель трактора) сетовал на то, что без прицепа не может нас отвезти.

Мы в категорическом тоне дали им понять, что, если они будут упорствовать, мы оставим их здесь, а сами уедем. Силы были не равны, и, в конце концов, они отступили. Мы показали мужику скирды и дали цифры обмера. Он посмотрел на скирды и на цифры, сказал, что возражений не имеет, и мы начали размещаться на тракторе. Я сидел на корпусе трактора около выхлопной трубы. Поэтому я двумя руками упирался в корпус трактора – труба была очень горячая.

О чем я думал? Не знаю. Наверное, о чем-нибудь возвышенном, как бывает, когда человек попадает в такую перетряску. На грешную землю меня вернуло колесо. Заднее колесо трактора, упираясь мне в правый бок в области ребер, тащило меня по земле. Оно медленно, но верно погребало меня под собой и одновременно подволакивало.