«Кто ты?». Часть 1

Далее он сообщил, что внутренние органы все целые, никаких повреждений нет, но чуть выше сердца между ребрами есть какое-то темное пятно, поэтому все же придется оперировать, но это так, детский лепет, по сравнению с тем, что могло случиться.

Убедив нашего руководителя, что ничего страшного нет и что через четыре или пять дней я буду выписан совершенно здоровым, хирург определил меня в палату и велел медсестре, чтобы она готовила меня к операции на завтра. Руководитель наш, Исаев, попрощался и, сказав мне, что будет ждать в совхозе, покинул больницу.

Кроме меня в палате находилось еще трое больных. Они были лежачие, но поскольку за ними хорошо ухаживали, то никаких неприятных запахов в палате не ощущалось. Медсестра заменила мне повязку, предупредила, чтобы я ничего не ел, не пил, кроме того, что она сама даст мне, и пошла заниматься другими больными. Настроение у меня заметно улучшилось. Кое-как ложась на бок, я подумал, что, видимо, на этом заканчивается мое путешествие по Казахстану. Вероятнее всего, скоро меня отправят домой долечиваться уже там.

Что же, от судьбы не уйдешь, только вот как же люди живут в таких местах всю жизнь, причем не только живут, но и довольны своей жизнью?

В Ставрополе со мной учился один казах – Оролов Душен. Он приехал из того же района Казахстана, где мы поднимали целину. Так вот этот казах, не зная, что я был в их краях, довольно часто сравнивал жизнь в Ставрополе с жизнью на своей родине, и всегда Ставрополь оставался в проигрыше. По его словам выходило, что у них на родине и люди покультурнее, и продукты повкуснее, и вообще – не жизнь, а рай, во всяком случае, по сравнению со Ставрополем.

Однажды, когда он в очередной раз хвалил свой край, я не выдержал и рассказал пару эпизодов из того, что мы пережили в Казахстане, с соответствующими комментариями, разумеется. Он слушал, слушал и вдруг полез ко мне драться. Впрочем, он был славным парнем, и мы даже подружились. Учился он хорошо, и по окончании учебы некоторым молодым ребятам, в том числе и ему, предлагали остаться работать в лаборатории, чтобы затем поступить в аспирантуру – он отказался. Значит, не выпендривался человек, а говорил истинно, когда хвалил свой вшивый Джамбейты. Поистине пути Господни неисповедимы.

Когда я очнулся после операции, врач взял из тумбочки, что стояла рядом с моей койкой, и передал мне завернутый в марлю предмет:

– Вот что извлек хирург. Он был вдавлен между ребер чуть выше сердца.

Это был комсомольский значок.