«Кто ты?». Часть 2

Брат хоть и не жаловался, но ему было очень тяжело от зари до позднего вечера сидеть то на плуге за трактором, то на сеялке под палящим солнцем и глотать пыль. За считаные недели он из миловидного мальчика превратился в мужика-мавритянина. До сих пор с него не сошёл тот загар, который он получил в те времена, работая регулировщиком. Поэтому все мы обрадовались, когда в один из осенних дней он, уходя на работу, тут же вернулся обратно и заявил нам, что председатель колхоза не пустил его на работу и велел собираться ехать учиться в сельскохозяйственный техникум по направлению колхоза.

– Насчёт брата не беспокойся, – передал он нам слова председателя. – Он так же, как и сейчас, будет получать необходимые продукты. Я сам прослежу за этим. А Агдам, где находится техникум, недалеко, когда захочешь, приедешь, можно даже пешком прийти.

Тогда мы ни о чём не догадались. Значительно позже сам председатель рассказал нам, что это была инициатива Нины.

– Ходила каждый день. Требовала, просила, чтобы я направил тебя учиться, грозила, что напишет в Москву, что я эксплуатирую детский труд, заставляю тебя работать чуть ли не по двенадцать часов в день.

Одним словом, не отставала от меня, пока не добилась своего, – рассказал он брату, когда тот приехал в колхоз на каникулы. Я и брат во многом обязаны ей.

– Не у неё ли ты часом стянул деньги, чтобы приехать сюда?

– Типун тебе на язык, да как ты можешь так думать? Разве я похож на подлеца? Да разве я посмел бы дотронуться до её вещей, к тому же она давно уже не живёт у нас.

– А где она живёт?

– Уехала она. Отработала свои положенные три года и уехала. «У вас хорошо, – говорила она перед отъездом, – и люди добрые, и ко мне очень хорошо относятся, но на родине всё же лучше. Поеду, может быть, и в институт поступлю», – мечтала она. Так вот и уехала. Попрощалась с нами, поцеловала обоих и отбыла. Один из наших деревенских спекулянтов, который промышляет между Россией и нашими местностями, видел её в Брянске на рынке барахольном.

«Стояла наша Нина, – говорил он, – за прилавком и торговала всякими безделушками». А жаль. Хорошая была учительница.

– Ты меня извини, Таваккул. Может, я и вправду малость не так выразился, но всё же я не врублюсь, какое отношение имеет твой, пусть даже очень интересный рассказ, к тому, что ты сейчас здесь?

– Самое что ни на есть прямое.

– То есть?

– Я всё это рассказываю тебе, чтобы ты в конце концов понял, что никакого воровства я не совершал.