Ковчег Пяти

– Не знаю, возможно ты ему приглянулась и ночью он пригласит тебя в свою палатку, – с усмешкой ответил сотник.

– Да ну. Этот-то, столичный? Еще и шаман. Такой не посмотрит на простого солдата.

– Ну ты же у нас «знаменитый десятник Наварона», – передразнил Ризан. – Шаманы может и возвышенные все такие фифы, но твои голубые глазки и ножки по нраву всем мужикам. Глядишь, может и соблазнишь большую шишку, заберет тебя в столицу, заживешь, как принцесса.

– Я? Принцесса, – прыснула Наварона, – Скажешь тоже.

Там же культура, столовый, мать его, этикет, платюшки, значится, балы. А я-вилку-то в руках не держала, одним ножом мясо с косули срезаю, им же брею себе причинное место.

– Избавь меня от подробностей, – скривился Ризан, – пошли нашего гостя устраивать. Быстро с этим закончим и в заслуженный отпуск. Заглянем в тот речной городок Орта у восточной заставы. Выпью все бозо в «Пышных розах», перетрахаю всех баб и можно домой на пару недель. По жене соскучился.

Ризан сложил свой стульчик, накинул мешок с лепешками на плечи и отправился к лагерю.

Наварона задумчиво шла за ним.

– Слушай, Резвый, – медленно спросила Наварона.

– Ну.

– А если шаман-то реально начнет руки распускать. Ты же знаешь, как я на это реагирую. Вдруг до драки дело дойдет, ты меня защитишь?

– На кой я тебе сдался, – рассмеялся Ризан, – ты гораздо лучший боец, чем я. Справишься с похотливым стариком сама.

– Да ну. Правда, что ли? А если серьезно, шаманы, они сильные? Этот вот Дашмаш, или как его там, он как вообще? На вид просто высокомерный дедан.

– Если серьезно, – Резвый драматично выдержал паузу, – убить верховного шамана не получится, даже скоординированной атакой всей нашей сотни. Это боги среди смертных.

Наварона тихо присвистнула. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив звездам небесный трон.

3.

Утро выдалось хмурым. Сотня Ризана в полном вооружении выстроилась в пять шеренг по двадцать человек. Настроение у всех было отличное, несмотря на серое небо и хлесткие холодные капли, стучащие по забралам.

Мелкий дождь, начавшийся на заре, постепенно усиливался, смывая пыль с доспехов. Верховный шаман Дарташ угрюмо сидел в раскладном стульчике, задумчиво попыхивая трубкой. Дым, тягуче вытекающий из трубки, магическим образом формировался в подобие зонтика над его головой и не пропускал ни единой капли. Вид прибывшего, пусть и с сильным опозданием, гостя, вызывал в солдатах искреннее чувство радости и покоя.