Афган неизведан. Книга 2

Я схватил кирку и давай ей наяривать непокорный Афганский грунт. Потом другие солдаты все это выкапывали. Все сержанты тоже копали, или ковыряли кирками вместе с нами, рядовыми. Офицеры ходили и наблюдали. Я видел, как редкие командиры взводов тоже взяли лопаты и откидывали грунт в сторону. Они тоже были в шоке.

Через пять часов мы поняли, что наступает полная амнезия пальцев. Две кирки я уже сломал, на ладонях начали проступать мозоли, и это у всех. К закату побросали мы все это добро в траншею и построились.

Офицеры ругались, что почти все лопаты мы сломали. А как их не сломать, мы же не чернозем копаем под Воронежем или Кишиневом. На фиг нам это нужно, скажем дружно…

Пошли роты на ужин. Нет, усталости не было, но мозоли ныли и кровоточили. В голове пустота, словно в стройбате сегодня отслужил, хотя там перчатки рабочие всегда дают. В этом климате, где и так ни черта не заживает все ладони попортили, к чертовой бабушке.

Продолжались эти «культурно-массовые мероприятия», насколько я помню, три или четыре дня… Каким-то чудесным образом, тем кто работал кирками, выдали рабочие рукавицы. Но уже поздно было. На пятый, я заступил в наряд и боевое охранение, и был доволен, что кирка осталась в прошлом. Ладони были как каменные и сплошняком в мозолях.

Стоял я на посту в ночи, курил в наглую за туалетом, всматривался в теплый стан, в маленькие окошки глинобитных домиков и думал: «Какая такая сволота придумала вывести из строя всю дивизию? Тварь ползучая! Ведь эту работу могли выполнить два экскаватора и бульдозер с долбежным механизмом за три часа, ну за пять.

Нет, это не понять и не объяснить! Это вредители, мать их… Там вон люди сидят в своих дувалах, чай пьют и никого не трогают, ни с кем не воюют…»

Пропади оно все пропадом! Говорят, Миша Горбачев всерьез решил нас вывести из Афгана.

Точно, полетим в Витебск! Хоть бы к зиме! Как я хочу в Союз, не домой, а именно в нашу дивизию! Никогда не был в Витебске. Заберите меня в Витебск! Джин Афгана отпусти нас в Союз!»

Мозоли у нас заживали недели две, потом мы это все забыли. А в ту траншею уложили какой-то секретный кабель. Подробностей мы не знали, но это точно был кабель для секретной связи со штабом в Кабуле.