Комиссар Борзан. Дело №2. Рапира приходит в дождь

Даже на минуту!

– Ха! Вот и прекрасно, мы выпьем его за четыре минуты, присаживайтесь, юноша! – Гельмут похлопал ладонью по мягкой полке. – Так в каком полку служили?

– Нет, я не могу, я совершенно не могу пить с мужчиной. Я не привык к этому…

– Да! Очень смешно! – со скрытой неприязнью проговорил кровосос.

– Да, кстати, в следующем вагоне едет группа красивых девушек. Они путешествуют без мужчин. Вы понимаете? Эта информация сугубо, между нами. Так сказать, пикантная клубничка, между друзьями. Действуйте, если нужны бокалы, я принесу их вам.

– Ой, нет, я все же привык в одиночестве, – нахмурился пассажир, обнюхивая кровавое, слегка обжаренное мясо буйвола.

– Все, тогда все, приятного аппетита. Вы же до Москвы следуете?

– Конечно, до Казанского…

– Утром я рассчитаю вас! Спокойной ночи, Гельмут.

– Спокойной, но как вы узнали мое имя, красавчик? Может останите… – не успел ответить кровосос.

Проводник мгновенно испарился, не оставив Гельмуту не единого шанса на их совместный кровавый дуэт.

«Осторожная розовая свинья! Вернее, поросенок, – размышлял Гельмут, с наслаждением пожирая сочное мясное блюдо. – Как же он осторожен? Что все это значит? Для чего он хотел познакомить меня с девицами? А, это их сервис – проститутки, готовые уже на все. Но тогда он не оперативник? Если же он мент, тогда и приманка в виде женщин из той же оперы? Опытные сотрудницы могут так разукрасить, что мать родная не узнает. Очнешься сразу на нарах в следственном изоляторе. Очень странный поезд, но и прекрасное мясо…»

Около двух часов ночи, когда весь поезд, исключая персонал, крепко уснул, Гельмут проснулся и сел на кровати.

Он включил светильник и вновь открыл свой дьявольский чемоданчик. Надел поверх брюк и рубашки старенькое ситцевое платье, прилепил седой скальп и лицо старой женщины, намазал губы отвратительной красной помадой, причесался и повязал поверх головы выцветший старческий платок. Достал из чемодана складную трость, на руки надел тонкие коричневые перчатки, изготовленные также из человеческой кожи, снятой с кистей рук бывших живых пожилых людей, подошел к зеркалу, согнулся, расправил трость. Осторожно, почти бесшумно он открыл двери своего купе, осмотрелся и вышел. Никого, чуть слышно стучат колесные пары по бесконечным стальным рельсам.

Старушка несколько раз прошлась по вагону, прислушиваясь к шорохам и похрапыванию. Как бы ненароком задела палкой дверь, за которой спали банкир и его телохранитель.