Комиссар Борзан. Дело №2. Рапира приходит в дождь

Человек с той стороны

Еще до появления в Ейске майора Семена Саранцева, а потом и майора Александра Борзунова, Станислав Фрунзевич Кобрин стал замечать, что за ним кто-то следит. Это происходило по утрам, во время пробежки и купания в море, и днем, когда Кобрин отправлялся по привычному маршруту за свежими газетами в киоск, в гастроном, или на центральный рынок.

Сердце старика щемило от тоски по убитому на войне сыну. В тайне он представлял, что это его сын Николка в тайне посматривает за престарелым отцом.

С другой стороны, оценивая обстановку трезво, Кобрин понимал, что скорее всего за ним следят его старые недоброжелатели – те люди, которые решили наконец-то расквитаться с непокорным разведчиком, а теперь почти немощным стариком.

Ему было не страшно, но обидно, что враги не решаются действовать открыто, предпочитая подлый выстрел бесшумного пистолета в затылок. Неужели это будет продолжаться вечно? В этой измученной внутренним террором и распрями политических кланов, стране.

Сейчас, когда Александр и Милена уехали, старик почувствовал, что следящие за ним глаза приблизились слишком близко.

Он стоял посреди тенистой аллеи в своем саду и слушал тишину. Потом замер и громко произнес в зеленое пространство:

– Кто ты? Что тебе нужно? Хочешь меня прикончить? Конечно, также подло, как моего сына в Афгане пристрелили? Кто тебя послал? Выходи из тени и поговорим как мужики…

Три минуты стояла мертвая тишина. Кобрин приготовился к предательскому выстрелу в голову, но ничего не происходило.

Полковник содрогнулся холодной дрожью и пошел к дому. На этот раз он проговорил словно кому-то близкому:

– Ну как знаешь, заходи хоть на чай, если ты не киллер?

– Подождите минутку. Пожалуйста, не кричите, уважаемый, просто молча выслушайте меня, – раздался спокойный голос из тени зеленых кустов жасмина. – Во имя Аллаха, единого и правоверного…

– Что я слышу? Не ожидал я вовсе встретить здесь, в моем саду мусульманина. Кто вы?

– Мое имя Могелибей Николасу Афгани.

Вечный слуга Льва Панджшера Масуда.

– Что ты говоришь? Что ты… Молвишь, что? – заплакал Кобрин.

Старик покраснел и затрясся, не понимая и уже не контролируя своего максимального волнения. Мысли о судьбе сына захлестнули его целиком.

– Прошу, не волнуйтесь уважаемый старец, я не собираюсь причинять вам какой-либо вред или говорить неприятные слова…

– Ты приехал из Афганистана? – чуть спокойнее ответил старик и вытер слезу.

– Да, я уже давно в Ейске.