Благодарение

Хоть нет сирен, тревога будит

И лампы на заре померкнут,

И на земле тишайше будет.

Тревога поэта – его честность и желание не отдалиться от родного народа, не забыть его горестей, не остаться в стороне от его радостей. Поэт в народе – лист на ветке дерева: дерево гудит – лист трепещет.

Если внимательно присмотреться к музе Дмитрия Ковалева, то несложно заметить ее застенчивость, ее извечную русскую стыдливость – качество, коим отличается неиспорченная душа, о чем так метко и коротко сказал сам поэт:

Как медленно плывут колосья волнами

Не наглядишься – хоть до ночи стой.

Как низко-низко

Кланяются полные

Как высоко заносится пустой.

Застенчивость Дмитрия Ковалева – мука раздумий и утрат, застенчивость мудрого человека, осознание того, что за пределами достижимыми лежат они, другие пределы, вечные и бескрайние. Любовь и ненависть. Жизнь и смерть. Чужбина и Родина. Свет и тьма. Человек без муки совести – человек без прошлого.

А человек без прошлого – существо довольно опасное. Это – ядерная течь, готовая взорваться в любое мгновение. Ему, этому человеку, не жаль потерять славу предков – ее нет; ему не жаль лишиться Отчизны – он ее не знает. Ему не жаль утратить язык – он не его, а лишь приобретенный предмет для пользования на сегодняшний день. Да и себя он жалеет не обычной жалостью человека, а какой-то синтетической смесью жалости, эрзацем жалости.

Устойчивость Дмитрия Ковалева в том, что он рассматривает человека в его связи с историей, с эпохой. Минута и вечность – понятия осязаемые, а не символические. Традиции чувства и слова, причастность к делам Отчизны – факты реальные:

За путями в молчанье своем

Чаша памяти вечной встает.

Мне о том,

Что не вечно живем,

И сегодня забыть не дает.

Свет включаю под утро всегда,

Но такой, что углы не зальет.

Мыслью занятый, гляну туда:

Спит Есенин,

Но синью завет.

Спят Тропинин и Даль там давно,

И Саврасов, и Суриков там…

Разве им, как живу, все равно

И каким поклоняюсь местам?..

У трактора или у тепловоза – нет Родины. Их можно «родить» всюду: в Америке, в Китае, в Замбии…

Они не слышат запаха родного дома – у них его нет, они ни о ком не тоскуют – им не больно. Но я встретил однажды человека, перед которым дрогнуло мое сердце.