Рядовой для Афганистана

Обор-зе-зе-ли в доску, во-во-дку ж-ж-рать собирались. Вот так, ле-лей-тенант! – старшина пытался говорить быстрее, но его заикание все равно проскакивало почти в каждом слове.

– Вы уверены, товарищ прапорщик? – Семенов решил не отступать. Он медленно сжал свои ладони в кулаки.

– Ладно, пойду, доложу майору Сазонову об этих чмырях и спущу это все в «очко»! Будь здоров! – прапорщик схватил бутылки с водкой и направился прочь из кубрика.

Семенов остановил его окриком.

– Стоять, старшина роты! Оставьте бутылки! Я сам доложу ротному, если сочту нужным…

– Что, это почему еще? Не понял тебя? – у прапора шея налилась кровью, и кулаки сжались от нетерпения драки.

Взводный, напротив, сохранял завидную выдержку.

– Мы с тобой еще не пили за службу и дружбу, чтобы тыкать друг другу, прапорщик! Неужели не знаете обычаи? – немного мягче обратился к старшине Семенов.

– Я не пью, старлей! Спортом занимаюсь и боксом!

– Представьте, я тоже, но и традиции соблюдаю! Солдат к водке отношения не имеет.

– А-а, вот оно что, твое до-до-бро значит, «слоны» везли. Хорошо раз твое, но ротному все равно доложу! А тебе впредь советую, командуй своим взводом, а в мои дела по роте не лезь! Пока офицеры с медичками спят или в ка-ка-рты играют, я во второй роте начальник и отвечаю за порядок и дисциплину! Я этим солдатам и папа, и мама, и Господь Бог! Это, надеюсь, понятно? И никто порядка, установленного мной, не изменит – ни ты, ни ротный, ни комбат! – прокричал на одном дыхании прапорщик.

– Замечу вам, что порядок установлен воинскими уставами, а не прапорщиками с манией величия! – строго сказал Семенов.

– Ну да, посмотрим, старший лейте-на-на-нт! – нагло продолжал прапорщик. – Это в Союзе так, а здесь ограниченный контингент, здесь все по-другому! Здесь иногда трассера над головой летают, и «лимонки» из «очка» выпрыгивают! Долго мы ждали взводного, прилетел, ха! Прошлого убили, осторожней будь, старлей! – старшина разжал кулаки и выпрыгнул из кубрика, словно ошпаренная обезьяна.

Бутылки с водкой остались прыгать на матраце. Семенов взял их и молча вышел из кубрика. Мне показалось, что он произнес: «Вот ведь мерзавец!»

Мы отряхнули наши парадки от пыли и стали перебирать вещи, соображая, что бы куда зашкерить, чтобы не нашел старшина. Из душа вернулись «старики», скинули полотенца и обнажили жилистые, загорелые торсы.