Жаркое лето месье Пергоко

Но то, что увидели они и Перцовка, повергло их в шок: старуха и музыканты вошли в комнату, залитую водой, коньяком и кровью. Через всю комнату, вытянувшись огромным шлангом, лежал Волчара, усыпанный хлебом, кусочками колбасы и зеленью.

Элери увидела гостей и едва сдержала эмоции. Инкогнито было соблюдено.

– Мя-ур! Что это за бардак? – поинтересовался маленький слепой. – Здесь нам прикажете провести ночь?

Перцовка красная, как свое прозвище, смотрела то на Элери, то на тело на полу и шипела словно гадюка:

– С-сука! Сейчас я устрою тебе.

Задушу, мышь!

С кулаками, старушка бросилась на трясущуюся и бледную девушку. Кот ловко подставил трость, и мадам растянулась на вонючем полу рядом с Волчарой.

– Ш-ш-ша, лежать! – прошипел кот. – Порву как Тузик, грелку! За-рэ-жу!

Перцовка замерла. В комнату ворвался сынок хозяйки, размахивая ножом-заточкой перед лицом Алекса. Пергоко зашипел, прыгнул, мгновенно вцепился в икроножную мышцу когтями и прокусил ногу нападавшему.

Штопор свалился на пол, крутясь и извиваясь от боли. Алекс успокоил его тремя ударами ногой в голову и в живот.

Обстановка требовала решительности и не предполагала церемоний с преступниками. На очереди были еще два фраера в соседней комнате. Увидев нож и пистолеты в руках незнакомцев, они взмолились о пощаде и дали связать себя по рукам и ногам. Их подружки голые и пьяные, рыдали в углу комнаты. По гневному рычанию кота они сообразили, что лучше заткнуться.

Пока Алекс связывал двух хулиганов, Волчара пришел в сознание и пытался бежать, но получил такой укус и захват когтями, что вырубился уже надолго. Старуха Перцовка была посажена на табурет для дачи объяснений и допроса с пристрастиями.

Маленький слепой приступил к допросу:

– Кто ты, глупая, пожилая дама?

– Я хозяйка квартиры, порядочная францужен…

– Мол-чать! Р-р-р! Эти люди на полу – бандиты?

– Это нет, то есть да, месье, бандит Волчара и мой сын. Он не виновен!

– Ага, те-тэнька! Ми ведь тоже не ангелы!

– А кто вы, господа? – спросила Перцовка.

– Мы – слепые братья Кончиоли и Антониони Бертолучи-Мастроянни, ми близнецы, дом наш в солнечной и любимой Италии на острове, Си-ци-ли-а!

– Вы мафия!? – старуха затряслась от ужаса. – Я так и знала, что это добром не кончится. Я все отдам! Там, под диваном мешок с золотыми побрякушками и бриллиантами. Прошу, сохраните жизнь мне и моему сыну.