Дороги души: Познание. Продолжение

Эльф на этапе темной экспансии искренне считает, что… дарует единственное и истинное благо всей вселенной, свой рисунок эмпатии. А те, кто его не принимает – обрекают себя на непоправимый крах полезностей. Образно эльф воспринимает такую личность, будто пациента, который отказался от единственно правильного способа лечения, и теперь его ждет крах функциональных систем организма.

Корыстная экспансия постепенно блокируется. И эльф воспринимает эту блокировку как надвигающийся исковерканный проект, совокупность исковерканного роста.

На самом же деле определенные части эмоциональных событий и качеств становятся светлыми, угодными воле Бога. А исковерканными законы роста ему видятся потому, что теперь они неприменимы для темных целей эльфа. Эльф начинает жить имеющимся масштабом эмпатии. На данном этапе эльф подвержен специфическим страхам от угрозы краха хозяйствования в проекте полезностей. Эльфа заплетает косу. Про себя сильно переживая: и так все кругом плохо, еще и коса не так легла. Да что же это такое! Что-то случится! Ой, похоже рука недостаточно хорошо поднимается, опять застудила мышцы, что ли!!! А ну-ка, запах кожи проверю на всякий случай… Подобные страхи практически идентичны и у эльфов в своем родном теле (естественно с учетом строения и телесных элементов) и у эльфов в человеческом теле. А уж если темный эльф работает в больнице – то простора для таких переживаний гораздо больше, плюс медицинские знания способствуют.

На этапе сохранения эльфы четвертого подвида зачастую полны специфической жалостливости.

И достаточно часто окружающие считают это положительным качеством. На самом же деле – это та же неизбывная боль эмпатии, но уже связанная с хозяйствованием. Эльф искренне считает, что другие должны следовать его проекту, а если нет – все будет очень плохо, и они достойны эмпатичной жалости. Причем часто это усугубляется крайней наивностью (опыт разрушается). Эльфа зачастую считает, что ее проект эмпатии всем очень нужен, и даже мысли не допускает, что другие темные существа следуют другому. Прохожий срывает с эльфы шапку, чтобы украсть. А эльфа говорит: ты что, зачем ты это сделал, чушь какая – я же ее только надела! Если же действия других темных эльфов становятся совсем уж очевидными, то эльф чаще всего все равно воспринимает это как отстраненность напоказ, ведь не может такого быть, чтобы его рисунок эмпатии оказался не на высоте.