Дружок

Дмитрий Васильевич, немного расстроившись, но без злобы посмотрел на Степана и сказал:

– Я… услышал все что мне необходимо, а теперь ты меня послушай и попробуй меня тоже услышать, что бы мы более не возвращались к этому разговору. И постарайся не перебивать. Ты готов слушать?

Стёпа, ожидая, чего-то плохого, на минуту оцепенел, но все внимание было приковано к отцу, в ожидании порицания или наказания. Тихо, словно проглатывая воздух ответил:

– Да, папа готов…

Дмитрий Васильевич как подобает в таких ситуациях вкрадчиво, обостряя внимания небольшими паузами между слов, начал говорить:

– Степан тебе необходимо понять…, что в сегодняшнем мире порой происходит подмена понятий, так как ты заступился за Лизу, испытывая при этом, чувство сострадания к ней и реальное желание помощи ей в этот момент, метод ты выбрал неудачный.

Я на самом деле горд за тебя, что не оставил Лизу в биде и не позволил дальше этому хулигану изгаляется над ней, но какие-либо ты предпосылки не видел, какие-либо чувства ты не испытывал, всегда нужно стараться предугадать наступление последствий от своих действий и одновременно необходимо определить готов ли ты к этим последствиям. Твои действия и поступки остаются твоими, и именно ты несешь за них ответственность. Также помни, что если твои поступки неотвратимы, а последствия ты желаешь избежать или минимизировать, то очень важно спроектировать свои действия и поступки, так что бы при достижении результата они остались в тайне. Мы живём в таком мире, что последствия настигают нас только в том случае, когда о них узнают и как следствия противоречат общепринятым нормам выводя тем самым общее порицание. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Степа, чувствуя какую-то вину, но не понимая почему, потупив взгляд ответил:

– Да, наверное, но я же защищал Лизу, она слабее, разве я должен быть наказан за «хороший поступок»?

Дмитрий Васильевич, сидя на кровати смотрел на Степу и думал, как бы объяснить ребенку парадокс неотвратимости наказания за добрый поступок, спустя минуту молчание прервалось, голосом Натальи Николаевны, которая просила их к столу.

«Мужчины» отвлеклись, и Дмитрий Васильевич с улыбкой скомандовал Степану:

– Так! На кухню… бегом… марш! После продолжим.

Степа словно пытаясь избежать продолжения данного разговора, молча и быстро побежал на кухню, зная, что на столе во время еды не принято было обсуждать негативные моменты будь они рабочие или жизненные.