Физика событий. Практикум Чернокнижника

Сейчас я вспоминаю, как будучи импульсивным подростком, на ежедневные нотации родителей, бабушек и дедушек, отвечал, что начну слушать их тогда, когда захочу вырасти такими, как они, и жить той жизнью, которой живут они. Конечно, стоило быть поделикатнее, но в том возрасте душа, всё ещё, имеет приоритет над разумом, а она испытывала полный протест всему происходящему вокруг.

Мне очень везло с тем, что на каждом этапе моей жизни, чудесным образом, появлялись необходимые люди, становившиеся прекрасной опорой и отличными советниками.

Хотя, конечно, это не просто везение. В те времена, реализация моих намерений была невозможной без активной помощи посторонних людей, – вот они и появлялись.

В самый ранний период жизни, когда мне не требовалась постоянная сторонняя поддержка, спасение приходило спонтанно, в моментах. Дома было всё хорошо, я жил обычной советской и ранней постсоветской дворовой детской жизнью. У родителей тоже всё было хорошо, и переживаниями с гиперопекой в сторону детей они не страдали.

В общем, на душе у меня и у родителей за меня, в те времена, было спокойно. А значит, убивать меня для Вселенной не было никакой нужды.

И потому, в пятилетнем возрасте, когда меня с другом с дворовой площадки увёл посторонний мужчина, пообещавший накормить дома конфетами, уже на приличном расстоянии от дома нас догнала моя шестилетняя сестра и заявила, что меня срочно зовёт мама домой.

Несмотря на уговоры мужчины заставить подождать маму всего пять минут, – и я бы вернулся домой с кучей конфет, – ослушаться я не решился, и пошёл с сестрой назад.

Никакая мама меня домой не звала. Это всё придумала шестилетняя девочка. А друга тот мужчина убил. Именно вселенский разум вселил в маленькую голову девочки такую идею и желание, именно он сформировал у неё тревогу за меня и спас. Но он сделал это не потому, что решил меня пожалеть, а моего друга – нет. У него не было никаких причин лишать меня жизни. А лишать жизни моего юного друга, выходит, причина была.

Но я о ней, конечно, знать не могу.

Зато, в шестилетнем возрасте, когда толпа старших ребят, со смехом, схватили меня на улице, отнесли на крышу девятиэтажной свечки, взяли на руки и начали подбрасывать прямо над пропастью, я искренне смеялся вместе с ними и абсолютно не чувствовал опасности. И никаких неожиданных спасителей в этот момент не появилось. Потому что они не были нужны.

Природа знала, что мне ничего не угрожает.