Многоликий Пушкин

Профессор Колумбийского университета, директор института в Боготе, обладатель Большой серебряной медали VI Открытого Евразийского литературного Фестиваля Фестивалей в Египте и мой друг Ruben Dario Florez Arcila поблагодарил обладателя серебряной медали того же Фестиваля Ismael Diadie Haidara (Мали) за интереснейшее сообщение об «испанском Пушкине» 16-го века, назвав сравнение Хуана с Пушкиным – «прекрасным и показательным».

Сибирский Пушкин

О Пушкине и его поэзии жизнь напомнила мне совершенно особенным образом «в день седьмого ноября – красный день календаря», как писал когда-то Самуил Маршак в стихотворении, которое в пору расцвета Советского Союза обязан был знать наизусть каждый советский школьник.

На моё счастье, теперь седьмое ноября в Баку было последним рабочим днём перед чередой иных уже далеко несоветских государственных праздников современного независимого Азербайджана. И хирурги вышли на работу в старинную бакинскую больницу нефтяников, где мне в течение пяти с половиной часов была сделана операция на сердце. И вот, едва очнувшись после наркоза, я, как мне показалось, расслышал странный, словно доносящийся издалека голос, произносивший величественные слова о шестикрылом серафиме, явившемся на перепутье поэту:

«… Перстами легкими как сон

Моих зениц коснулся он.

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Моих ушей коснулся он, —

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дольней лозы прозябанье.

И он к устам моим приник,

И вырвал грешный мой язык,

И празднословный и лукавый,

И жало мудрыя змеи

В уста замершие мои

Вложил десницею кровавой.

И он мне грудь рассек мечом,

И сердце трепетное вынул,

И угль, пылающий огнем,

Во грудь отверстую водвинул».

Я опустил взгляд с больничного потолка на своё обмякшее тело и увидел огромный свежий кровавый шов на груди, словно её действительно рассекли недавно мечом, а потом зашили, украсив меня подобием одного из шрамов Франкенштейна. Так совершенно неожиданно аукнулись мне знаменитые строки незабвенного Александра Сергеевича…

Впрочем, в прошедшем году это было далеко не первым моим пересечением с Пушкиным.