Как найти обыкновенное счастье

Мне кажется, мы немножечко загоняемся. Это тоже одна из моих проблем или особенностей – кому как больше нравится – не быть слишком серьёзной.

Итак, жила-была девочка, и звали её Красная Шапочка. Звали её Красная Шапочка, потому что она носила красную шапочку. Но шапочка у неё была не красная, а серая. А серая она была, потому что она была сделана из волка. А звали её Красная, потому что она носила её мясом наружу.

Смешно?

Это мой любимы анекдот. Хотя многие и говорят, что культура анекдотов давно ушла в небытие, но я с этим не согласна.

Моя семнадцатилетняя дочь постоянно рассказывает мне анекдоты – так что не надо ля-ля, как говорит мой папа.

Понятие семьи для меня очень важно. И мне очень важна моя семья. Как детская, так и сегодняшняя, состоящая из меня, мужа и дочери. При этом я вовсе не умаляю право людей желать быть вне этого контекста. Знаете, если бы я не родила в восемнадцать, возможно, я не родила бы никогда и была бы чайлд-фри.

Ах, да! Я сильно забежала вперёд.

В школе я была отличницей.

Первые пару месяцев. Потом моя совершенно не классная классная дала мне подзатыльник за болтовню на уроке, и я пошла по наклонной.

Вместе с тем, когда пришло время распределяться по классам после четвёртого, я прошла на физмат, потому что мне было очень важно быть лучшей. Как-то интересно во мне сочетались троечница и комплекс отличницы. Я не могу сказать, что училась плохо или хорошо. Я училась нормально.

При этом я переживала безответные влюблённости, проблемы дома и издевательства сестры и её подруги, которую считала и своей тоже.

Чтобы не утомлять вас подробностями, возможно, я к ним вернусь, если того потребует контекст.

А пока давайте отправимся в класс шестой-восьмой, когда бурным цветом на мне распустились прыщи. Надо мной издевались. К счастью, в классе было более-менее хорошо. Меня не травили, хотя было много неприятных моментов. Например, в начале седьмого класса я была настолько одинока, что подружилась с мухой, поселившейся в моей комнате.

По поводу несовершенств моей кожи высказывались даже незнакомые и малознакомые люди.

Помню, надо мной издевался какой-то мелкий пацан – просто мальчишка с улицы, решивший, что меня можно гнобить. Он был заметно младше и всякий раз при виде меня начинал кричать гадости. Прыщавая. Уродина. Максимум, на что я была способна – это показать средний палец, потому что я знала: он прав.

Однажды я гуляла со школьной подружкой, и появился этот пацан со своим привычным репертуаром.