Рентгеновское зрение – это очень просто, или Популярная лекция по физике для членов комиссии Академии наук по лженауке

Наше первое занятие началось с демонстрации возможностей рыжеволосой Марины, которая отработанным движением натянула на себя черный тканевый колпак и стала бойко читать текст из книги, которая была открыта на первой попавшейся странице.

При этом, прежде чем натянуть этот колпак на голову, Марина дала нам его внимательно осмотреть и пощупать, чтоб мы удостоверились в том, что все без обмана.

Обмана не было.

Убедившись, что все по-честному: колпак непрозрачен, текст в случайной книге, случаен, и при этом все легко, как нам показалось, читается, мы с энтузиазмом принялись за обучение нашим будущим сверхспособностям.

На деле, это обучение началось не с чтения книг с закрытыми глазами, а с разговоров про житие-бытие Денисова в загранкомандировках, где, коротая заграничное безделье, он начитался у Кастанеды про мухоморы и пр. психоделику и, от нечего делать, начал самостоятельно практиковаться в этой области.

По ходу этих разговоров ни о чем, Николай Николаевич, как бы между прочим, периодически просил нас закрыть глаза и попробовать попасть пальцем в торец лежащей на столе ручки.

Как ни удивительно, но через какое-то время все с легкостью стали справляться с этим упражнением.

На втором и третьем занятии задания усложнились. Перед нами разложили листы бумаги, на которых были начертаны крупные квадраты, треугольники, кресты, окружности, а дальше все продолжилось в том же духе: Николай Николаевич рассказывал что-то очередное ни о чем, но между делом периодически просил закрыть глаза и попытаться прочитать то, что было изображено на бумаге.

По первости, конечно, ничего не получалось, но в какой-то момент, под разговоры про Кастанеду и мухоморы, закрыв очи, я увидел то, что мне в тот раз пододвинул Денисов: квадраты, кресты, треугольники, окружности.

Но только это было не то, что мы видим в своей обыденной жизни, а примерно то, что видим на циферблате командирских часов в ночное время: слабо различимые, как бы фосфоресцирующие, бледно-белые знаки.

На этом мои достижения в этой области закончились, так же, как и у одной из дам, которая, с закрытыми глазами, также безуспешно напрягалась рядом со мной.

Вторая же, уже на следующем занятии, начала бойко читать буквы в болгарской газете, которую ей предложил Николай Николаевич.