Структура права

Даже если император сам принимал решение по неясному делу, то его можно было упоминать в докладах, приводить для пояснения каких-либо законопроектов, использовать в процессе толкования, но преюдициального значения судебное дело не имело.

После 1917 г. юридический статус судебной практики не повысился, а понизился. Роль судьи была сведена к исполнению воли Коммунистической партии. Использование судебного прецедента по конкретным делам было официально запрещено. Однако нелегально судьи учитывали опыт коллег по рассмотрению аналогичных дел, в судебных же решениях этот факт не отражали.

Обобщенный же прецедент использовался, и, более того, его применение считалось обязательным, что подкреплялось правом вышестоящего суда отменить вынесенное решение, если оно не соответствовало постановлению пленума суда высшей инстанции. Этим обобщенный прецедент де-факто приравнивался к нормативному акту. Приблизительно такое положение дел существует и на сегодняшний день.

Почему же сложилось такое отношение к судебной практике в России? Несколько причин на этот счет можно назвать.

1. В России существовало тоталитарное, а затем авторитарное государство, которое неуемно стремится держать все нити общественного поведения под своим контролем. Судебная власть, получается, должна контролироваться особо.

2. В тоталитарном и авторитарном государстве главенствует исполнительная власть, и она не терпит не только соперничества, но и независимости власти судебной. Вот почему в России судебная власть всегда была в положении служанки власти исполнительной, и ей было априори отказано в творчестве даже по незначительным вопросам социальной жизни.

Судьи в России всегда имели невысокий статус и низкое вознаграждение, оставаясь по существу простыми чиновниками.

3. Профессионализм судей всегда оставлял желать лучшего. Юридическому образованию не уделялось должного внимания.

Несмотря на то что прецедент – это исторически более раннее правовое явление, нежели нормативный акт, он сегодня не может быть отвергнут ни доктриной, ни практикой.

Более того, официальное признание прецедента в качестве формы права, как представляется, послужило бы снижению нагрузки на законодательство. Понятно, что об использовании прецедента речь может идти тогда, когда регулируемые вопросы если и не второстепенны, то все же не отличаются большой общественной значимостью, а также в ситуациях, когда закон противоречив или страдает неполнотой.