Призрак в Сети. Мемуары величайшего хакера

Поскольку у меня не было собственного компьютера, я, как кочевник, переходил из одного колледжа в другой, чтобы получить еще одну дозу компьютерного доступа, который мне так отчаянно требовался. Я чувствовал ту волну адреналина, которая несла меня в кампус, туда, где я мог оказаться в онлайне. Я готов был ехать, превышая скорость, 45 минут ради глотка компьютерного времени, который мог длиться всего 15 минут.

Похоже, мне и в голову не могло прийти, что кто-то из соседних студентов прознает про мои проделки и сдаст меня.

И вот я вечерком сидел за терминалом в UCLA. Услышав крики, оглянулся и увидел, что в зал врывается отряд полицейских из охраны кампуса. Эти копы неслись прямо ко мне. Я очень постарался прикинуться обеспокоенным, но уверенным молокососом, который не понимает, из-за чего весь сыр-бор.

Они вытащили меня из кресла и надели наручники. Помню, эти браслеты сильно жали.

Да, в Калифорнии все-таки приняли закон, в соответствии с которым хакинг подпадал под уголовную ответственность.

Однако я все еще был несовершеннолетним, поэтому в тюрьму меня посадить не могли.

Я же ходил туда, чтобы взламывать удаленные компьютеры, поскольку мы не могли позволить себе иметь такую технику дома. Поэтому мне приходилось использовать для доступа в сети места вроде университетов.

Несмотря на это, я был в панике и перепугался до смерти. У меня в машине осталась спортивная сумка, набитая распечатками, где упоминались все те компании, в компьютеры которых я проникал.

Если бы они обыскали мою машину и нашли там этот клад, да еще бы и поняли, что это такое, то мне грозило бы гораздо более серьезное наказание, чем они могли вменить не студенту за использование компьютеров университета.

Один из полицейских кампуса нашел мою машину, ключи у меня изъяли еще до того. Там он обнаружил сумку с хакерской контрабандой.

Оттуда меня доставили в полицейский участок, который охранял студенческий городок. Это очень напоминало арест.

Мне сообщили, что я задержан за несанкционированное проникновение. Они позвонили маме, попросили прийти и забрать меня.

В конце концов, в UCLA не нашлось никого, кто мог бы понять мои распечатки. Университет так и не подал никаких жалоб. Все обошлось лишь передачей моего дела в отдел пробации округа, который мог бы обратиться в суд по делам несовершеннолетних с требованием рассмотреть это дело. Однако не обратился.

Возможно, я был неуязвимым.