С друзьями по Санкт-Петербургу. Я к Таврическому саду…

Свою квартиру Софья Исааковна превратила в литературный салон, открытый и днём, и ночью.

Марина Цветаева вспоминала о салоне Чацкиной: «Дом «Северных Записок» был дивный дом; сплошной нездешний вечер. Стены книг, с только по верхам приметными темно-синими дорожками обоев, точно вырезанными из ночного неба, белые медведи на полу, день и ночь камин, и день и ночь стихи, особенно – «ночь». Два часа. Звонок по телефону: «К вам не поздно?» – «Конечно, нет! Мы как раз читаем стихи». – Это «как раз» было – всегда».

В марте 1914 года Софья Исааковна устроила банкет по поводу освобождения из заключения народовольцев, среди которых был и Герман Лопатин – первый переводчик «Капитала» на русский язык, просидевший в Шлиссельбургской крепости 18 лет.

В эти же дни вышел из печати сборник стихов Анны Ахматовой «Чётки», в один миг, принёсший ей признание и славу. «Мы оказались на банкете в честь только что выпущенных из Шлиссельбурга народовольцев – вспоминала позже Анна Андреевна.

 – Я сидела с Лёней Канегиссером [племянник Чацкиной, который вошёл в историю как убийца председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого в августе 1918 года – В. П.] против Германа Лопатина. Л. Канегиссер сказал: «Если бы мне дали «Четки», я бы согласился провести столько времени в тюрьме, как наш визави».

В этом доме в 1930 году после переезда в Ленинград поселился друг Сергея Есенина, Анатолий Мариенгоф, жена которого, актриса Анна Никритина, получила место в Большом драматическом театре.

Кирочная, 22

Соседний доходный дом под номером 22 был построен в 1911 году для горного инженера Алексея Павловича Мещерского по проекту архитекторов Василия Васильевича Шауба и Ипполита Александровича Претро. Оба мастера, создавшие немало зданий в стиле модерн, на этот раз обратились к неоклассике (о модерне напоминает, разве что, гранитная облицовка первого этажа).

Мансардный этаж «спрятан» за террасой, отгороженной кованой решеткой.

Следующий дом (Кирочная, 20) был сооружён в советское время и предназначался для инженерно-технических работников завода синтетического каучука. Дом был новаторским – в монолитном бетоне была воплощена новая сотообразная конструктивная схема здания. В наши дни этим никого не удивишь, но для 1936-1937 годов это был технологический прорыв, не получивший тогда, в силу разных причин, дальнейшего распространения.