Политическая хронология России (1998–2000)

3 мая, воскресенье

Губернатор Зубов делает отчаянный шаг – обращается к президенту Ельцину с письмом, в котором обвиняет правительство в сознательной задержке денежных перечислений в регион. Невыплаты снижают его рейтинг и повышают популярность Лебедя. Зубов предупреждает, что если Лебедь придёт к власти в Красноярске, то начнётся грабёж природных ресурсов края и даже гражданская война.

Лебедь: что главное для десантника? Наглая рожа. Лебедь, как известно, десантник. По этому принципу он действует и в политике.

Был сегодня в мастерской художника Сергея Максимова. Работает он в авангардном жанре, что не соответствует моему вкусу. Но как человек он мне понравился. Исповедует интересную философию. Всех и каждого надо любить – звучит по-христиански. «Еду в метро, – рассказывает он, – напротив меня сидит старая злая тётка. Сразу видно. Но ведь у неё есть внучка, которую она обожает и которой везёт гостинцы – варёную колбасу и ещё что-то. А рядом сидит бандит».

– Киллер, – добавляю я.

– Правильно, – продолжает Сергей.

И его любить надо. Ведь у него кто-то же есть, кого он обожает.

Мне такие рассуждения не по нутру. Видимо, Сергей меня тоже полюбил, ибо на прощание подарил мне одну из своих работ – большой лист ватмана с изображёнными там цветами. Ещё вручил календарь на текущий, 1998 год, где помещены репродукции его работ. На календаре расписалась со всяческими пожеланиями мне присутствовавшая у Сергея шестнадцатилетняя модель Анюта, игравшая роль хозяйки дома. На календаре я различил и её силуэт плюс фотографии в разных позах.

«А вообще, всё это уже вошло в историю», – сказал Сергей, показывая на свои картины, во множестве стоявшие в снимаемой им трёхкомнатной квартире. В картинах преобладал фон кирпичного цвета, на яркие краски Сергей не скупился. «Оценят мои картины потом».

Недавно был у другого художника – Валерия Врадия. Он немедленно усадил меня в кресло и стал делать портрет с меня.

Павел Фёдорович Судаков. «Мне восемьдесят один с половиной», – сказал он, когда мы познакомились.

Когда он писал маслом мой портрет, я ездил к нему в мастерскую раз двенадцать. Поначалу он не спешил приниматься за работу, угощал чаем, беседовал. Изучал меня. «А чего вы мне улыбаетесь, почему вы хотите показаться весёлым, а вы же не такой?» – однажды спросил он меня. Я только и мог ответить: «Я не хочу выглядеть хмурым». Думаю, мнение обо мне он сформировал не из наших бесед, а из моих стихов. Но творчество и личный характер – разные вещи.